— Присаживайтесь, — сказал пожилого вида психолог вошедшему посетителю, — и так, вы записались на один прием. Что же вы хотите мне рассказать?
Добавить в моё избранное
7 мин, 28 сек 19546
На посетителе было старое пальто, местами рваное, шляпа-ушанка, черные, на удивление чистые, брюки, и такие же туфли. Кабинет психолога представлял собою небольшую комнату, с двумя креслами в углу, и стеклянным столом между ними. За окном сыпал легкий снег. Неловко развязав шапку, посетитель приземлился в кресло напротив психолога. Глубоко вдохнув, он начал:
— Добрый день. Я пришел сюда, что бы высказаться. С чего бы начать? С места в карьер. Начнем с того, что я — проклят. Проклят кем-то, чем-то, какой-то невидимой силой, которую я осознать даже не могу, не могу понять что это, откуда это, но знаю одно — ЭТО меня прокляло.
— И за что же вы прокляты? — психологу, за десять лет практики, редко попадались такие случаи и упускать таковой он не собирался. Интересно, как-никак.
— Это вы очень верно спросили. Проклят я за много разных деяний, но проклят не по одной знаменитой писаной книге, там, в основном, бред какой-то. Причина моего проклятия, моего наказания, намного выше, чем всякие стандартные каноны и грехи, типа «не убей», «не прелюбодействуй». Проклят я был за мою радость. Неконтролируемую радость. Вы знаете такой тип людей, которые везде находят повод улыбаться? Даже когда все, абсолютно все ужасно, они улыбаются. Вот я один из таких. Я улыбался всегда, даже когда грусть и тоска были невыносимы, я все равно улыбался. Это нравилось другим, ведь когда кому-то грустно, а я хожу, улыбаюсь, говорю, что все будет хорошо, а люди начинают видеть позитивные моменты в этой жизни. Но вот только я так часто улыбался, что это вошло в привычку, хотя на первый взгляд в этом нет ничего такого. И все шло очень даже хорошо, до одного дня, который я проклинаю, проклинаю всем, что есть.
В полвторого ночи я шел с очередных гуляний с моими друзьями. Состояние моё, мягко говоря, было не из лучших. Дорога от клуба домой — самая трудная задача после того, как ты перебрал с алкоголем. Благо мне идти до дома не долго, но, завернув на свою улицу, я увидел то, что лучше бы мне обойти стороной. Я увидел то, что раньше я в этом мире не замечал — смерть. На улице, прямо за поворотом, лежало тело. Это был мужчина, лет сорока, и он все еще еле слышно дышал. Увидев меня, он застонал, его голос был молящим, жутким.
Около минуты я стоял в ступоре — «Что же делать?». Потом я все-таки понял, что надо хотя бы узнать, что случилось. Я подошел ближе и увидел большую лужу крови рядом с ним, и она все увеличивалась, кровь лилась с его груди, а он все стонал. Я думал позвать на помощь, но меня как током ударило — он протянул мне дрожавшую руку. В тот момент, весь здравый смысл покинул меня, и в силу вступила привычка. А моя привычка, мягко говоря, была не к месту. Абсолютно. Я схватил его за руку и стал говорить, что все будет хорошо, что сейчас кто-то придет и поможет, что он не умрет и так далее. И я улыбался.
Когда я в сотый, а может, и в тысячный раз прокручиваю в голове эту сцену, я вижу, как легко можно было ему помочь. Можно было попробовать перекрыть кровотечение, можно было позвать на помощь, да блин, можно было даже в скорую позвонить. Но я этого не сделал, какой смысл теперь искать выход из прошлого? Да, я струсил. Я сидел около десяти минут, и говорил, что все будет хорошо, но я боялся сделать что-то, что могло бы ему помочь. Я — трус.
В конце концов, этот бедняга умер, а я даже не сразу заметил.
И вот она — настоящая суть моего проклятия — я трус, я улыбался тогда, когда это было не нужно, и я не сделал того, что мог.
— Вы наблюдали смерть человека, это тяжело, но скажите мне, в чем ваше проклятие? В чем конкретно оно проявляется?
— Все на самом деле просто. Я дал умереть тому, кто был кому-то дорог, поэтому теперь я всегда, всегда, все свое оставшееся время наблюдаю смерть всего, что дорого мне. А конкретно — всего. Я смотрю, как гибнет вселенная, мой мир. Множество миров. Вы когда-то видели, как гибнет вселенная?
— Нет, не приходилось. Но если вы хотите, то можете рассказать, — приём становился все интереснее и интереснее. Да, психолог много повидал, но то за частую был бессвязный бред, а тут походило на что-то философическое.
— Это тихо. Ужасно тихо. Слишком тихо. Сначала всегда исчезают чувства. У всех людей. Одновременно. Ну, знаете, это как будто все резко перестали друг друга замечать, всем просто стало все равно. Потом исчезает стремление к чему-то. Все это делает нас людьми, а если этого нет — то мы просто обезьяны с прямой спиной. И вот потом — исчезают и животные. То есть все живое, что способно двигаться. И исчезает оно просто — взяло и исчезло. Стоит мне моргнуть — и его нет. Я предполагаю, что систему стирания вселенной запускает исчезновение чувств и стремления, а дальше мои «моргнуть» — просто кнопка, которая поочередно снимает слоя этого мира. Знаете как это ужасно, когда ты — орудие собственной пытки? Я пытался не моргать, я пытался держать веки, но это невозможно.
— Добрый день. Я пришел сюда, что бы высказаться. С чего бы начать? С места в карьер. Начнем с того, что я — проклят. Проклят кем-то, чем-то, какой-то невидимой силой, которую я осознать даже не могу, не могу понять что это, откуда это, но знаю одно — ЭТО меня прокляло.
— И за что же вы прокляты? — психологу, за десять лет практики, редко попадались такие случаи и упускать таковой он не собирался. Интересно, как-никак.
— Это вы очень верно спросили. Проклят я за много разных деяний, но проклят не по одной знаменитой писаной книге, там, в основном, бред какой-то. Причина моего проклятия, моего наказания, намного выше, чем всякие стандартные каноны и грехи, типа «не убей», «не прелюбодействуй». Проклят я был за мою радость. Неконтролируемую радость. Вы знаете такой тип людей, которые везде находят повод улыбаться? Даже когда все, абсолютно все ужасно, они улыбаются. Вот я один из таких. Я улыбался всегда, даже когда грусть и тоска были невыносимы, я все равно улыбался. Это нравилось другим, ведь когда кому-то грустно, а я хожу, улыбаюсь, говорю, что все будет хорошо, а люди начинают видеть позитивные моменты в этой жизни. Но вот только я так часто улыбался, что это вошло в привычку, хотя на первый взгляд в этом нет ничего такого. И все шло очень даже хорошо, до одного дня, который я проклинаю, проклинаю всем, что есть.
В полвторого ночи я шел с очередных гуляний с моими друзьями. Состояние моё, мягко говоря, было не из лучших. Дорога от клуба домой — самая трудная задача после того, как ты перебрал с алкоголем. Благо мне идти до дома не долго, но, завернув на свою улицу, я увидел то, что лучше бы мне обойти стороной. Я увидел то, что раньше я в этом мире не замечал — смерть. На улице, прямо за поворотом, лежало тело. Это был мужчина, лет сорока, и он все еще еле слышно дышал. Увидев меня, он застонал, его голос был молящим, жутким.
Около минуты я стоял в ступоре — «Что же делать?». Потом я все-таки понял, что надо хотя бы узнать, что случилось. Я подошел ближе и увидел большую лужу крови рядом с ним, и она все увеличивалась, кровь лилась с его груди, а он все стонал. Я думал позвать на помощь, но меня как током ударило — он протянул мне дрожавшую руку. В тот момент, весь здравый смысл покинул меня, и в силу вступила привычка. А моя привычка, мягко говоря, была не к месту. Абсолютно. Я схватил его за руку и стал говорить, что все будет хорошо, что сейчас кто-то придет и поможет, что он не умрет и так далее. И я улыбался.
Когда я в сотый, а может, и в тысячный раз прокручиваю в голове эту сцену, я вижу, как легко можно было ему помочь. Можно было попробовать перекрыть кровотечение, можно было позвать на помощь, да блин, можно было даже в скорую позвонить. Но я этого не сделал, какой смысл теперь искать выход из прошлого? Да, я струсил. Я сидел около десяти минут, и говорил, что все будет хорошо, но я боялся сделать что-то, что могло бы ему помочь. Я — трус.
В конце концов, этот бедняга умер, а я даже не сразу заметил.
И вот она — настоящая суть моего проклятия — я трус, я улыбался тогда, когда это было не нужно, и я не сделал того, что мог.
— Вы наблюдали смерть человека, это тяжело, но скажите мне, в чем ваше проклятие? В чем конкретно оно проявляется?
— Все на самом деле просто. Я дал умереть тому, кто был кому-то дорог, поэтому теперь я всегда, всегда, все свое оставшееся время наблюдаю смерть всего, что дорого мне. А конкретно — всего. Я смотрю, как гибнет вселенная, мой мир. Множество миров. Вы когда-то видели, как гибнет вселенная?
— Нет, не приходилось. Но если вы хотите, то можете рассказать, — приём становился все интереснее и интереснее. Да, психолог много повидал, но то за частую был бессвязный бред, а тут походило на что-то философическое.
— Это тихо. Ужасно тихо. Слишком тихо. Сначала всегда исчезают чувства. У всех людей. Одновременно. Ну, знаете, это как будто все резко перестали друг друга замечать, всем просто стало все равно. Потом исчезает стремление к чему-то. Все это делает нас людьми, а если этого нет — то мы просто обезьяны с прямой спиной. И вот потом — исчезают и животные. То есть все живое, что способно двигаться. И исчезает оно просто — взяло и исчезло. Стоит мне моргнуть — и его нет. Я предполагаю, что систему стирания вселенной запускает исчезновение чувств и стремления, а дальше мои «моргнуть» — просто кнопка, которая поочередно снимает слоя этого мира. Знаете как это ужасно, когда ты — орудие собственной пытки? Я пытался не моргать, я пытался держать веки, но это невозможно.
Страница 1 из 2
