Москва Подземная — мрачный и загадочный мир, населенный странными и опасными существамиМы решили покинуть привычную Москву, чтобы увидеть совсем другую столицу: город, в котором никогда не бывает солнечного света и ветра, где со всех сторон человека окружают холодные и скользкие бетонные стены. Для этого надо сделать совсем немного: всего лишь спуститься в ближайший коллектор. И тогда можно будет увидеть Москву Подземную — мрачный и загадочный мир, населенный странными и опасными существами. Наш гид — руководитель Центра подземных исследований ОСТРОБ Михаил САВКИН сразу предупреждает:
Добавить в моё избранное
5 мин, 54 сек 3614
— Что бы вы ни увидели, помните главное: как и земные животные, обитатели подземелья в 99% случаев атакуют только в целях самозащиты. Поэтому основное правило безопасности: не провоцируйте. Не пытайтесь подойти поближе, наклониться и рассмотреть, осветить живую тварь фонарем… Пока вы под землей — вы всегда в зоне опасности… После этого оптимистичного напутствия мы тронулись в путь — по длинному старому коллектору от станции метро «Чертановская» до подземной реки Нищенка, где, по словам Михаила, нам могли встретиться подземные рыбы и крысы-мутанты. По дороге он рассказывал про многоуровневую«под-Московскую» географию:
— Всего у столичных подземелий четыре этажа. Первый — подземные реки, водостоки, бункера. Второй — разветвленная система московских коллекторов. Третий — система метрополитена. Четвертый — спецтрассы. Этажи эти не ровные, глубина каждого варьируется от местности. Первый уровень начинается прямо под асфальтом. Четвертый — спецтрассы — проходит на глубине около 180 метров… Все это огромное пространство пронизано нитями тысяч коллекторов общей длинной около 650 км!
— А существует единая карта московского подземелья?
— Куда там! Большая часть этой системы — забыта-заброшена, а карты, где эти коллекторы отмечены, давно потеряны.
— И что там сейчас творится?
— Всякое там творится… Под землей — особая флора и фауна, со своими пищевыми цепочками и эволюцией. А над этим миром — огромный современный мегаполис, который ежедневно сбрасывает под землю тонны отходов. В том числе и отходы производства химических предприятий (а про «закрытый» для подземных исследователей район Курчатовского института, где находится атомный реактор, даже и подумать страшно!). Так стоит ли удивляться, что подземные создания нередко приобретают довольно странный для нас вид?
— Михаил замер и поднял руку вверх, показывая, что нам надо прислушаться.
— Слышите плеск воды? Это она, Нищенка… Мертвая река Нищенка казалась застывшей в своем нешироком бетонном русле. Жутко становилось от мысли, что под этой черной поверхностью, в этой мертвой холодной воде существует и развивается какая-то жизнь…
— Глубоко здесь? — спросил я.
— По грудь где-то будет. Хочешь искупаться?
— Михаил засмеялся, и его смех прозвучал неестественно под этими низкими сводами. А река вдруг ответила на него сильным всплеском.
— Что это? — спросил я.
— А черт его знает. Может, в воду что упало, а может, рыба сыграла. Здесь такие странные звуки не редкость… И странные твари — тоже. Я здесь однажды здоровенных червей поймал. Белые, упругие, сильные, длиной где-то полметра. Мы с ребятами за ними наблюдали, когда они… охотились на рыб. Резко подплывали (существа они юркие), окольцовывали рыбу, как удавы, и присасывались к ее жабрам. Пойманная рыбешка очень быстро переставала сопротивляться (лишь хвост подрагивал время от времени) и хищник с жертвой дрейфовали в таком виде по реке часами. Наевшись, червь уплывал, а мертвая рыба уходила на дно… Мы пошли вниз по течению. На Гурьянова Михаил обещал вывести меня наверх. А по пути показать одно место, где у него однажды случилась любопытная встреча. Пробираемся по узкому коллектору, проложенному параллельно подземной реке. Сверху часто свисают длинные корни растущих на поверхности растений.
— Смотри, обычная газонная трава сильнее бетона: ее корни годами пробивают «потолок» коллектора, чтобы потом свисать здесь, как декорации к фильму ужасов, — говорит Михаил.
— Жизнь — сильная штука, к чему угодно приспособится и победит. В этих местах, по идее, вообще ничего жить не должно — выше по течению Нищенки, на шоссе Энтузиастов, находится инструментальный завод «Фрезер». Сток от этого завода химически агрессивен. Казалось бы, должно выжечь все живое. Не тут-то было! В реке живет рыба, а в ее окрестностях — крысы и насекомые. Правда, так их назвать можно лишь условно. Наверное, ни один ученый уже не возьмется точно определить, к какому биологическому виду они сейчас относятся… Михаил останавливается и освещает фонарем одно из боковых ответвлений коллектора, которые изредка попадались нам по пути.
— Вот оно, это место. Сколько бы времени ни прошло, никогда его не забуду, — говорит он.
— Принюхайся, — посоветовал Михаил.
— Запах здесь такой… тонкий, но характерный. А если постоять недолго, то услышишь писк.
— Крысы?
— Ага. Так и не могу понять, что они в этом закутке привлекательного нашли. На поверхности ничего особенного нет — автомобильная трасса, ни кафе, ни магазинов, каждое половодье вода грозит затопить колонию… Но крысы живут тут постоянно, и ведут себя не совсем обычно. Этот зверек по своему характеру довольно смелый и дерзкий, а если чувствует себя в безопасности, то и просто наглый. А эти «культурные» какие-то! Вот чего они сейчас затихли? Нормальные крысы нас двоих и на поверхности бы не испугались, а уж тем более — на своей территории…
— Всего у столичных подземелий четыре этажа. Первый — подземные реки, водостоки, бункера. Второй — разветвленная система московских коллекторов. Третий — система метрополитена. Четвертый — спецтрассы. Этажи эти не ровные, глубина каждого варьируется от местности. Первый уровень начинается прямо под асфальтом. Четвертый — спецтрассы — проходит на глубине около 180 метров… Все это огромное пространство пронизано нитями тысяч коллекторов общей длинной около 650 км!
— А существует единая карта московского подземелья?
— Куда там! Большая часть этой системы — забыта-заброшена, а карты, где эти коллекторы отмечены, давно потеряны.
— И что там сейчас творится?
— Всякое там творится… Под землей — особая флора и фауна, со своими пищевыми цепочками и эволюцией. А над этим миром — огромный современный мегаполис, который ежедневно сбрасывает под землю тонны отходов. В том числе и отходы производства химических предприятий (а про «закрытый» для подземных исследователей район Курчатовского института, где находится атомный реактор, даже и подумать страшно!). Так стоит ли удивляться, что подземные создания нередко приобретают довольно странный для нас вид?
— Михаил замер и поднял руку вверх, показывая, что нам надо прислушаться.
— Слышите плеск воды? Это она, Нищенка… Мертвая река Нищенка казалась застывшей в своем нешироком бетонном русле. Жутко становилось от мысли, что под этой черной поверхностью, в этой мертвой холодной воде существует и развивается какая-то жизнь…
— Глубоко здесь? — спросил я.
— По грудь где-то будет. Хочешь искупаться?
— Михаил засмеялся, и его смех прозвучал неестественно под этими низкими сводами. А река вдруг ответила на него сильным всплеском.
— Что это? — спросил я.
— А черт его знает. Может, в воду что упало, а может, рыба сыграла. Здесь такие странные звуки не редкость… И странные твари — тоже. Я здесь однажды здоровенных червей поймал. Белые, упругие, сильные, длиной где-то полметра. Мы с ребятами за ними наблюдали, когда они… охотились на рыб. Резко подплывали (существа они юркие), окольцовывали рыбу, как удавы, и присасывались к ее жабрам. Пойманная рыбешка очень быстро переставала сопротивляться (лишь хвост подрагивал время от времени) и хищник с жертвой дрейфовали в таком виде по реке часами. Наевшись, червь уплывал, а мертвая рыба уходила на дно… Мы пошли вниз по течению. На Гурьянова Михаил обещал вывести меня наверх. А по пути показать одно место, где у него однажды случилась любопытная встреча. Пробираемся по узкому коллектору, проложенному параллельно подземной реке. Сверху часто свисают длинные корни растущих на поверхности растений.
— Смотри, обычная газонная трава сильнее бетона: ее корни годами пробивают «потолок» коллектора, чтобы потом свисать здесь, как декорации к фильму ужасов, — говорит Михаил.
— Жизнь — сильная штука, к чему угодно приспособится и победит. В этих местах, по идее, вообще ничего жить не должно — выше по течению Нищенки, на шоссе Энтузиастов, находится инструментальный завод «Фрезер». Сток от этого завода химически агрессивен. Казалось бы, должно выжечь все живое. Не тут-то было! В реке живет рыба, а в ее окрестностях — крысы и насекомые. Правда, так их назвать можно лишь условно. Наверное, ни один ученый уже не возьмется точно определить, к какому биологическому виду они сейчас относятся… Михаил останавливается и освещает фонарем одно из боковых ответвлений коллектора, которые изредка попадались нам по пути.
— Вот оно, это место. Сколько бы времени ни прошло, никогда его не забуду, — говорит он.
— Принюхайся, — посоветовал Михаил.
— Запах здесь такой… тонкий, но характерный. А если постоять недолго, то услышишь писк.
— Крысы?
— Ага. Так и не могу понять, что они в этом закутке привлекательного нашли. На поверхности ничего особенного нет — автомобильная трасса, ни кафе, ни магазинов, каждое половодье вода грозит затопить колонию… Но крысы живут тут постоянно, и ведут себя не совсем обычно. Этот зверек по своему характеру довольно смелый и дерзкий, а если чувствует себя в безопасности, то и просто наглый. А эти «культурные» какие-то! Вот чего они сейчас затихли? Нормальные крысы нас двоих и на поверхности бы не испугались, а уж тем более — на своей территории…
Страница 1 из 2
