Эта история могла бы вообще не начаться, не сохранись с далекого 1581 года удивительного предания, переходившего из поколения в поколение, — будто видели славные воины Ермака Тимофеевича в далекой земле сибирской огромных волосатых слонов в дремучей тайге… До сих пор специалисты теряются в догадках — кого видели дружинники Ермака? Ведь настоящих-то слонов они в те времена уже знали — имелись они в зоологических садах при дворах воевод и в царском зверинце.
Добавить в моё избранное
16 мин, 32 сек 12200
Но вот оно легло в воду, и добежавшие до нас через тростник волны достигли наших подмышек, такой сильный был всплеск. Затем животное поднялось и встряхнулось, окутавшись пеленой — словно дождевой шквал окатил его. Внезапно Сун-тхай вскинул свое ружье и, прежде чем я успел остановить его, выстрелил — бум! — в Ти-Тай-Коа. Вот это был шум! Словно тысяча гусей закричала разом, только пронзительнее и громче, и покатился этот крик по долине, пока не достиг гор, и показалось нам, что в мире больше ничего не существует, кроме этого ужасного крика! Как только дым от выстрела поднялся над камышами, Ти-Кай-Коа увидел Сун-тхая и, шлепая по воде, ринулся к нему, и шум от этого плеска стоял такой, как будто вся водоплавающая дичь мира поднялась на закате с озера.
Мы повернулись и бросились бежать, Сун-тхай и я. Мы мчались мимо деревьев, прочь от нашего лагеря, поскольку прямо на него несся Ти-Кай-Коа, охотясь за дымом. Пробежав большое расстояние, мы остановились передохнуть и прислушались и тут же опять услышали могучий рев Ти-Кай-Коа — он искал нас, и мы почувствовали новую силу в ногах, чтобы бежать дальше«. Старый индеец сел, вытер рукой лоб и целых десять минут не говорил ни слова — возможно, думал о своем умершем сыне. Я стал напрягать мозги, мучительно вспоминая, что же нам говорили о мамонтах в школе, поскольку я утвердился в дикой мысли, которая пронеслась у меня в мозгу, когда я только увидел картинку со слоном. Тут старик поднялся и двинулся к выходу из хижины.» Не ищи Ти-Кай-Коа, белый человек, чтобы тебе потом не пришлось рассказывать нам то, что я рассказал тебе«. И он шагнул в ясную морозную ночь, оставив меня гадать, как он так точно узнал мои мысли…»
В племени индейцев, зимующих в Форт-Юконе, был очень живой и смышленый малый по имени Пол, хорошо говоривший по-английски, который каждое лето пользовался спросом в качестве лоцмана для пароходов Аляскинской торговой компании. Пол имел в своих жилах немного шотландской крови, и, сблизившись с ним, я узнал, что он питает такой же сильный интерес к Ти-Кай-Коа, как и я, и такое же глубокое презрение к суеверию, трактующему его как «дьявола». Когда я рассказал Полу о своем опыте, охоты на слонов в Африке в 70-е годы, он загорелся желанием отправиться вместе предстоящим летом и добыть мамонта, если он действительно существует. Он загорелся еще сильнее, когда я поведал ему о богатстве, ожидающем человека, который сможет передать в руки таксидермистов такого уникального представителя, повидимому, вымершей фауны. Чудесным утром в начале июля мы распрощались с Форт-Юконом и отправились вверх по реке Поркьюпайн на длинной и узкой лодке, которую построили специально для нашей цели.
Второго августа — в день моего рождения — мы спрятали свои вещи и поспешили вперед, чтобы найти путь и наконец заглянуть в эту «страну дьявола». Взобравшись на выступ, мы обнаружили пещеру или, скорее, тоннель. Он имел 200 футов длины и ширину, достаточную, чтобы три человека могли идти рядом. Пол тоннеля по всей длине был сплошь усеян огромными костями мамонта, увидев которые Пол даже вскрикнул. Я испытал на прочность один из спинных позвонков и убедился, что тяжелая пуля моего ружья с легкостью проходит через него… Я не буду подробно описывать нашу работу по переноске вещей от маленькой речки. Нам пришлось использовать блоки и канаты, чтобы поднять их ко входу в тоннель. Наконец мы все перетащили и несколько дней спустя оказались на берегу реки Ти-КайКоа. Что касается Пола, я не встречал равных ему ни в одном из своих путешествий. Сильный, энергичный, неутомимый, веселый и от природы щедро наделенный изобретательностью, он преодолевал препятствия, лишь только они возникали, тогда как его храбрость, хладнокровие и абсолютная уверенность в нашем конечном успехе действовали на меня как эмоциональный тоник в моменты, когда я размышлял о тяготах нашего предприятия.
Двадцать девятого августа мы впервые увидели мамонта. Он стоял на маленькой лужайке, этот самый большой зверь, которого видел еще только один из ныне живых людей, выщипывая огромные массы мхалишайника и поедая их таким же образом, как это делают слоны. Его словно живая копия — долго сохраняющая свидетельство кропотливости и мастерства американских таксидермистов, — которая теперь занимает новое крыло Смитсоновского музея, так подробно воспроизводилась на иллюстрациях журналов и газет во всех цивилизованных странах мира… Разве не его изображение было вывешено в галерее Королевской академии в этом году? И я не вижу смысла описывать его вблизи, а только скажу об испытанном нами трепете, вызванном видом этого громадного животного, мирно пасшегося в задумчивости в присутствии двух пигмеев, задумавших его погубить… Примерно в 25 милях ниже нашего первого лагеря мы обнаружили изолированную группу хвойных деревьев, которые были самыми большими среди тех, что мы видели в долине.
Тут мы и начали свою работу.
Мы повернулись и бросились бежать, Сун-тхай и я. Мы мчались мимо деревьев, прочь от нашего лагеря, поскольку прямо на него несся Ти-Кай-Коа, охотясь за дымом. Пробежав большое расстояние, мы остановились передохнуть и прислушались и тут же опять услышали могучий рев Ти-Кай-Коа — он искал нас, и мы почувствовали новую силу в ногах, чтобы бежать дальше«. Старый индеец сел, вытер рукой лоб и целых десять минут не говорил ни слова — возможно, думал о своем умершем сыне. Я стал напрягать мозги, мучительно вспоминая, что же нам говорили о мамонтах в школе, поскольку я утвердился в дикой мысли, которая пронеслась у меня в мозгу, когда я только увидел картинку со слоном. Тут старик поднялся и двинулся к выходу из хижины.» Не ищи Ти-Кай-Коа, белый человек, чтобы тебе потом не пришлось рассказывать нам то, что я рассказал тебе«. И он шагнул в ясную морозную ночь, оставив меня гадать, как он так точно узнал мои мысли…»
В племени индейцев, зимующих в Форт-Юконе, был очень живой и смышленый малый по имени Пол, хорошо говоривший по-английски, который каждое лето пользовался спросом в качестве лоцмана для пароходов Аляскинской торговой компании. Пол имел в своих жилах немного шотландской крови, и, сблизившись с ним, я узнал, что он питает такой же сильный интерес к Ти-Кай-Коа, как и я, и такое же глубокое презрение к суеверию, трактующему его как «дьявола». Когда я рассказал Полу о своем опыте, охоты на слонов в Африке в 70-е годы, он загорелся желанием отправиться вместе предстоящим летом и добыть мамонта, если он действительно существует. Он загорелся еще сильнее, когда я поведал ему о богатстве, ожидающем человека, который сможет передать в руки таксидермистов такого уникального представителя, повидимому, вымершей фауны. Чудесным утром в начале июля мы распрощались с Форт-Юконом и отправились вверх по реке Поркьюпайн на длинной и узкой лодке, которую построили специально для нашей цели.
Второго августа — в день моего рождения — мы спрятали свои вещи и поспешили вперед, чтобы найти путь и наконец заглянуть в эту «страну дьявола». Взобравшись на выступ, мы обнаружили пещеру или, скорее, тоннель. Он имел 200 футов длины и ширину, достаточную, чтобы три человека могли идти рядом. Пол тоннеля по всей длине был сплошь усеян огромными костями мамонта, увидев которые Пол даже вскрикнул. Я испытал на прочность один из спинных позвонков и убедился, что тяжелая пуля моего ружья с легкостью проходит через него… Я не буду подробно описывать нашу работу по переноске вещей от маленькой речки. Нам пришлось использовать блоки и канаты, чтобы поднять их ко входу в тоннель. Наконец мы все перетащили и несколько дней спустя оказались на берегу реки Ти-КайКоа. Что касается Пола, я не встречал равных ему ни в одном из своих путешествий. Сильный, энергичный, неутомимый, веселый и от природы щедро наделенный изобретательностью, он преодолевал препятствия, лишь только они возникали, тогда как его храбрость, хладнокровие и абсолютная уверенность в нашем конечном успехе действовали на меня как эмоциональный тоник в моменты, когда я размышлял о тяготах нашего предприятия.
Двадцать девятого августа мы впервые увидели мамонта. Он стоял на маленькой лужайке, этот самый большой зверь, которого видел еще только один из ныне живых людей, выщипывая огромные массы мхалишайника и поедая их таким же образом, как это делают слоны. Его словно живая копия — долго сохраняющая свидетельство кропотливости и мастерства американских таксидермистов, — которая теперь занимает новое крыло Смитсоновского музея, так подробно воспроизводилась на иллюстрациях журналов и газет во всех цивилизованных странах мира… Разве не его изображение было вывешено в галерее Королевской академии в этом году? И я не вижу смысла описывать его вблизи, а только скажу об испытанном нами трепете, вызванном видом этого громадного животного, мирно пасшегося в задумчивости в присутствии двух пигмеев, задумавших его погубить… Примерно в 25 милях ниже нашего первого лагеря мы обнаружили изолированную группу хвойных деревьев, которые были самыми большими среди тех, что мы видели в долине.
Тут мы и начали свою работу.
Страница 3 из 5
