Когда в Бирме начались политические беспорядки, Янгу пришлось уехать. Собрав немногочисленные пожитки, зато с большим багажом никому не известных рассказов, Янг отправился в Таиланд, в город Чианг-мэй, где благодаря репутации натуралиста стал начальником местного зоопарка. Янг утверждал, что знает много странных историй этих горных племен.
Добавить в моё избранное
5 мин, 16 сек 11633
И хотя все его рассказы могут быть прекрасным материалом для детских сказок, Янг настаивал, что все это правда. «У них каждый день происходят паранормальные явления, — говорил он. — Мне кажется, чем дальше человек уходит от природы, оставляя ее за бортом цивилизации, тем больше он теряет способностей, которые естественны для» нецивилизованного«человека». Безусловно, самые жуткие впечатления Янга связаны с мистическим тавом, которого он характеризует как «местного оборотня». «Работая среди аборигенов, я в течение многих лет слышал о тавах, — рассказывал Янг писателю Орманду Макджиллу.»
— Их описывали как неизвестных кошмарных существ с косматыми головами. В определенные дни месяца тавы нападали на деревню, убивая свои жертвы или забирая их с собой«. Янг категорически не соглашался с теми, кто считал этих монстров результатом суеверий, призванных оправдать беспечность аборигенов, из-за которой дикие звери миновали сторожей и проникали в деревню (натуралист и сам так думал, пока действительно не столкнулся с этим явлением). В 1960 году Янг с группой охотников попал в жуткую историю. Дорога вывела их на землю лаху, которая лежала высоко в горах — к северу от бирманско-тайской границы. Переход был утомителен, но мысль о ночной охоте возбуждала и прибавляла сил. Когда группа приближалась к деревне, Янг не сомневался, что получит разрешение на ночные стрельбы: раньше он всегда ладил с аборигенами. Но в тот вечер вождь племени поднял руку — это означало отклонение просьбы Янга. На своем родном языке туземец сказал: — Недалеко от деревни тав — сейчас тебе нельзя на охоту! Гарольд Янг не успел открыть рот, чтобы выразить протест, как раздался жуткий вопль. Сразу же четко сработал условный рефлекс охотника: рука сама выхватывала пистолет, в то время как ноги уже несли Янга к соломенной хижине на опушке джунглей, откуда раздался крик. Нервы Янга были на пределе. Он не мог не заметить, что вождь и другие туземцы явно не спешили: крепкие мужчины, которые бесстрашно ходили на рычащего тигра, сейчас и не собирались оказывать помощь. Все отчетливее Янг слышал слово, произносимое шепотом, — Тав!». Приблизившись к хижине, Янг предусмотрительно замедлил шаг. Человек опытный, он почувствовал опасность в атмосфере — в этой теперь зловещей тишине хижины. На цыпочках он подошел к окну и, прислонившись к стене, заглянул внутрь. «Хотя той ночью была полная луна, — вспоминал потом Янг, — внутри хижины я смог рассмотреть лишь темный силуэт, который постепенно, по мере того как мои глаза привыкали к темноте, становился более отчетливым. Тут я увидел картину, которую не забуду до самой смерти, — от нее у меня буквально волосы встали дыбом». Внутри хижины сидело мерзкое существо и неторопливо чавкало над разорванным горлом умирающей женщины. Этому чудовищу подходило только одно название — получеловек-полузверь: его тело было покрыто грубой шерстью; морда представляла собой отвратительное кровавое месиво с пастью, «из которой по длинным клыкам вниз стекали слюни»; глаза были маленькие и красные.
Янг только по внешнему виду чудовища моментально догадался, кто это. Почти автоматически он поднес пистолет к окну и сделал несколько выстрелов — обезумевшая тварь повернула голову, затем с диким ревом вскочила на ноги и помчалась вон из хижины — мимо столпившихся вокруг людей. Через секунду монстр исчез в ночи. Янг криком позвал туземцев и бросился в джунгли, преследуя зверя. Они прочесали лесистый участок позади хижины, рядом с полоской земли, расчищенной под пашню. Янгу приходилось не раз останавливаться, чтобы собраться с мыслями: он был опытным стрелком, но, очевидно, промахнулся, хотя и стрелял с близкого расстояния. Когда охотники снова вернулись в деревню, то собрались вокруг костра. В их разговорах чувствовался страх, настроение было подавленным. Ночное нападение получеловека-полузверя дало повод каждому размышлять в тишине, ожидая рассвета. С самого утра Янг и лаху возобновили поиски. В свете дня была найдена путеводная нить — пятна крови на земле, которые вели в ближайшие заросли. Дрожа от страха, охотники пошли по следам: они окружали деревню и входили в нее с противоположной стороны. Янг недоумевал: как мог этот монстр пробраться в деревню незамеченным? Кровавый след — теперь это было хорошо видно — вел к одной из хижин. В порыве мужчины бросились к этой хижине и сорвали шкуру, которая прикрывала вход. Внутри на кровати лежал человек. Следы вели к луже крови: у человека в боку, чуть-чуть ниже сердца, была пулевая рана. Значит, Янг все-таки не промахнулся.
— Но это не… не тот зверь, которого я видел ночью разрывающим шею женщины, — запротестовал Янг.
— Это же человек! Вождь племени плюнул мертвому в лицо.
— Тав! — произнес он с отвращением. Это был единственный случай, когда Гарольд Янг действительно видел ненавистного тава. Однако он слышал о нем несколько рассказов. В традициях Бирмы было хоронить мертвых в пещерах, оставляя при этом трупы в положении сидя.
— Их описывали как неизвестных кошмарных существ с косматыми головами. В определенные дни месяца тавы нападали на деревню, убивая свои жертвы или забирая их с собой«. Янг категорически не соглашался с теми, кто считал этих монстров результатом суеверий, призванных оправдать беспечность аборигенов, из-за которой дикие звери миновали сторожей и проникали в деревню (натуралист и сам так думал, пока действительно не столкнулся с этим явлением). В 1960 году Янг с группой охотников попал в жуткую историю. Дорога вывела их на землю лаху, которая лежала высоко в горах — к северу от бирманско-тайской границы. Переход был утомителен, но мысль о ночной охоте возбуждала и прибавляла сил. Когда группа приближалась к деревне, Янг не сомневался, что получит разрешение на ночные стрельбы: раньше он всегда ладил с аборигенами. Но в тот вечер вождь племени поднял руку — это означало отклонение просьбы Янга. На своем родном языке туземец сказал: — Недалеко от деревни тав — сейчас тебе нельзя на охоту! Гарольд Янг не успел открыть рот, чтобы выразить протест, как раздался жуткий вопль. Сразу же четко сработал условный рефлекс охотника: рука сама выхватывала пистолет, в то время как ноги уже несли Янга к соломенной хижине на опушке джунглей, откуда раздался крик. Нервы Янга были на пределе. Он не мог не заметить, что вождь и другие туземцы явно не спешили: крепкие мужчины, которые бесстрашно ходили на рычащего тигра, сейчас и не собирались оказывать помощь. Все отчетливее Янг слышал слово, произносимое шепотом, — Тав!». Приблизившись к хижине, Янг предусмотрительно замедлил шаг. Человек опытный, он почувствовал опасность в атмосфере — в этой теперь зловещей тишине хижины. На цыпочках он подошел к окну и, прислонившись к стене, заглянул внутрь. «Хотя той ночью была полная луна, — вспоминал потом Янг, — внутри хижины я смог рассмотреть лишь темный силуэт, который постепенно, по мере того как мои глаза привыкали к темноте, становился более отчетливым. Тут я увидел картину, которую не забуду до самой смерти, — от нее у меня буквально волосы встали дыбом». Внутри хижины сидело мерзкое существо и неторопливо чавкало над разорванным горлом умирающей женщины. Этому чудовищу подходило только одно название — получеловек-полузверь: его тело было покрыто грубой шерстью; морда представляла собой отвратительное кровавое месиво с пастью, «из которой по длинным клыкам вниз стекали слюни»; глаза были маленькие и красные.
Янг только по внешнему виду чудовища моментально догадался, кто это. Почти автоматически он поднес пистолет к окну и сделал несколько выстрелов — обезумевшая тварь повернула голову, затем с диким ревом вскочила на ноги и помчалась вон из хижины — мимо столпившихся вокруг людей. Через секунду монстр исчез в ночи. Янг криком позвал туземцев и бросился в джунгли, преследуя зверя. Они прочесали лесистый участок позади хижины, рядом с полоской земли, расчищенной под пашню. Янгу приходилось не раз останавливаться, чтобы собраться с мыслями: он был опытным стрелком, но, очевидно, промахнулся, хотя и стрелял с близкого расстояния. Когда охотники снова вернулись в деревню, то собрались вокруг костра. В их разговорах чувствовался страх, настроение было подавленным. Ночное нападение получеловека-полузверя дало повод каждому размышлять в тишине, ожидая рассвета. С самого утра Янг и лаху возобновили поиски. В свете дня была найдена путеводная нить — пятна крови на земле, которые вели в ближайшие заросли. Дрожа от страха, охотники пошли по следам: они окружали деревню и входили в нее с противоположной стороны. Янг недоумевал: как мог этот монстр пробраться в деревню незамеченным? Кровавый след — теперь это было хорошо видно — вел к одной из хижин. В порыве мужчины бросились к этой хижине и сорвали шкуру, которая прикрывала вход. Внутри на кровати лежал человек. Следы вели к луже крови: у человека в боку, чуть-чуть ниже сердца, была пулевая рана. Значит, Янг все-таки не промахнулся.
— Но это не… не тот зверь, которого я видел ночью разрывающим шею женщины, — запротестовал Янг.
— Это же человек! Вождь племени плюнул мертвому в лицо.
— Тав! — произнес он с отвращением. Это был единственный случай, когда Гарольд Янг действительно видел ненавистного тава. Однако он слышал о нем несколько рассказов. В традициях Бирмы было хоронить мертвых в пещерах, оставляя при этом трупы в положении сидя.
Страница 1 из 2
