Шорох цветных листьев, дождь, холодный ветер… Мы под зонтами, кутаясь в шарфы, пробираемся по затихшей усадьбе в Кузьминках в поисках… мест силы.
Добавить в моё избранное
3 мин, 52 сек 10783
— Сколько?
— Переспрашиваю я, глядя на парня.
— Тридцать. Я этим начал интересоваться после того, как клиническую смерть пережил в 80-х… Оказывается, Славе — 50! Как он сам рассказывает, про него даже репортажи делали, как о человеке, который никогда не стареет. У Славы после того случая вообще много чего в жизни изменилось… Остаток пути мы проехали молча. Я смотрела в окно и думала о заброшенной усадьбе, седых привидениях и о человеке, который никогда не стареет… Не могу сказать, что внутренний скептик после рассказа Славы во мне сразу же угомонился. Но стоящее перед глазами юное смеющееся лицо и звонкий голос 50-летнего «охотника» зародили во мне огромное количество вопросов, ответы на которые вряд ли я найду в ближайшее время.
— Переспрашиваю я, глядя на парня.
— Тридцать. Я этим начал интересоваться после того, как клиническую смерть пережил в 80-х… Оказывается, Славе — 50! Как он сам рассказывает, про него даже репортажи делали, как о человеке, который никогда не стареет. У Славы после того случая вообще много чего в жизни изменилось… Остаток пути мы проехали молча. Я смотрела в окно и думала о заброшенной усадьбе, седых привидениях и о человеке, который никогда не стареет… Не могу сказать, что внутренний скептик после рассказа Славы во мне сразу же угомонился. Но стоящее перед глазами юное смеющееся лицо и звонкий голос 50-летнего «охотника» зародили во мне огромное количество вопросов, ответы на которые вряд ли я найду в ближайшее время.
Страница 2 из 2
