Скорее всего самым первым ученым, которому лично довелось лицезреть полтергейст в действии, был знаменитый английский философ Джозеф Гленвиль (1636-1680). Его глубоко интересовали такие необычные явления, как привидения, беспокойные дома и конечно же то, что сегодня мы называем полтергейстом.
Добавить в моё избранное
7 мин, 21 сек 10768
Профессор со свечой внимательно осмотрел помещение в поисках веревок или нитей, привязанных к бутылкам, но ничего подозрительного не обнаружил. Затем стал наблюдать.
Спустя несколько минут со второй и третьей полок сами собой стали выскакивать бутылки — две, четыре, затем еще и еще — и падать на пол, но как-то бережно, будто их кто нес: шесть бутылок тем не менее разбились, две остались целыми. Четверть часа спустя упали и разбились еще три бутылки. Когда Ломброзо покидал подвал, упала еще одна бутылка. Как только он закрыл за собой дверь, в подвале воцарилась тишина.
В 1925—1926 годах многие психоисследователи наблюдали разнообразные феномены полтергейста, которые сосредоточивались вокруг тринадцатилетней девочки Элеоноры Цугун из небольшого румынского городка Тульпа. А все началось после того, как она в феврале 1925 года навестила в деревне свою стопятилетнюю бабушку, пользовавшуюся репутацией ведьмы.
По пути к ней девочка нашла на обочине дороги несколько монет и купила на них сладостей, на что бабушка авторитетно заметила: деньги оставлены дьяволом. На следующий день на девочку постоянно обрушивался каменный дождь, камни разбивали оконные стекла, а небольшие предметы и вещи вблизи «одержимой» сами собой взвивались вверх. Ее тут же отправили домой.
Но странности продолжились и там. Родители искали помощи где только можно. О происходящем с Элеонорой написали газеты, и события стали достоянием европейской печати. Так о девочке узнали психоисследователи. Первым к ней приехал Фриц Грюневальд из Германии, который вскоре стал свидетелем полетов вокруг «одержимой» самых разнообразных вещей.
Пробыв с Элеонорой несколько недель, Грюневальд убедился, что оставлять ее среди невежественных и суеверных жителей городка нельзя. Исследователь, к радости родителей девочки, увез Элеонору в Берлин, где собирался провести ряд научных экспериментов, поселив ее в своем доме. Однако вскоре он неожиданно умер от разрыва сердца…
Если бы не румынская психоисследовательница графиня Зоя Василько-Сереки, проживавшая в Вене, положение Элеоноры оказалось бы весьма незавидным. Она удочерила девочку, и та стала жить в венской квартире графини, обучаясь парикмахерскому искусству и одновременно непроизвольно демонстрируя симптомы типичного подросткового полтергейста, сопровождавшиеся некоторыми проявлениями одержимости.
Чаще всего происходило самодвижение предметов; иногда они падали, возникая как бы в воздухе, но начало движения графине ни разу наблюдать не удалось.
Помимо этого, в доме стали появляться неведомо как записки, слышались произносимые неизвестно кем фразы. Дракула (демон по-румынски), который, по мнению Элеоноры, все это делал, вскоре сосредоточил почти все свое внимание на девочке: толкал, щипал, кусал и бил ее, вышвыривал из кровати, дергал за волосы, втыкал в кожу иголки, заливал ее обувь водой.
Все это наблюдалось уже к марту 1926 года и было засвидетельствовано немецкими психоисследователями Шренк-Нотцингом и Гансом Розенбахом из Берлина.
В конце апреля 1926 года в Вену прибыл для наблюдения за симптомами полтергейста, проявляемыми Элеонорой, известный английский психоисследователь Гарри Прайс. Вот что ему пришлось там, в частности, видеть. Он писал:
«Графиня и я сидели на кушетке и наблюдали за Элеонорой, которая забавлялась с игрушечным ружьем, стреляющим целлулоидными шариками для пинг-понга.»
Внезапно шарик раскололся и обе его половины упали к нашим ногам. Но тут графиня подскочила, то же сделал и я: используемый для открывания конвертов стальной стилет с ручкой, длиной около десяти дюймов, стрелой пронесся через комнату откуда-то сзади меня и упал напротив закрытой двери. Я мгновенно обернулся, но не обнаружил ничего, что могло бы заставить стилет сорваться с места — письменного стола позади нас«.»
Также Прайс видел стремительный пролет и падение игрушечной собачки Элеоноры, медленное сползание с кресла подушечки, которая в конце концов свалилась на пол, и многое другое. При этом вблизи самодвижущихся предметов никого не было.
Прайс, лично удостоверившись, что пресса и очевидцы не лгут, не ошибаются и нисколько не преувеличивают, пригласил графиню и Элеонору в Лондон с тем, чтобы провести более строгие исследования в своей Национальной лаборатории психических исследований. Они прибыли 30 сентября 1926 года. В первые же дни сотрудники лаборатории не раз наблюдали, как падающие откуда-то из-под потолка небольшие предметы ударялись о девочку, не причиняя ей боли.
Вместе с тем на теле Элеоноры стали без видимых причин возникать синяки и царапины, причем прямо на глазах исследователей: девочка внезапно вскрикивала от боли, и на ее лице, кистях рук или предплечьях возникали Красные царапины, а то и следы укусов.
Последние были похожи на ее собственные, но появлялись в местах, укусить которые анатомически невозможно.
Спустя несколько минут со второй и третьей полок сами собой стали выскакивать бутылки — две, четыре, затем еще и еще — и падать на пол, но как-то бережно, будто их кто нес: шесть бутылок тем не менее разбились, две остались целыми. Четверть часа спустя упали и разбились еще три бутылки. Когда Ломброзо покидал подвал, упала еще одна бутылка. Как только он закрыл за собой дверь, в подвале воцарилась тишина.
В 1925—1926 годах многие психоисследователи наблюдали разнообразные феномены полтергейста, которые сосредоточивались вокруг тринадцатилетней девочки Элеоноры Цугун из небольшого румынского городка Тульпа. А все началось после того, как она в феврале 1925 года навестила в деревне свою стопятилетнюю бабушку, пользовавшуюся репутацией ведьмы.
По пути к ней девочка нашла на обочине дороги несколько монет и купила на них сладостей, на что бабушка авторитетно заметила: деньги оставлены дьяволом. На следующий день на девочку постоянно обрушивался каменный дождь, камни разбивали оконные стекла, а небольшие предметы и вещи вблизи «одержимой» сами собой взвивались вверх. Ее тут же отправили домой.
Но странности продолжились и там. Родители искали помощи где только можно. О происходящем с Элеонорой написали газеты, и события стали достоянием европейской печати. Так о девочке узнали психоисследователи. Первым к ней приехал Фриц Грюневальд из Германии, который вскоре стал свидетелем полетов вокруг «одержимой» самых разнообразных вещей.
Пробыв с Элеонорой несколько недель, Грюневальд убедился, что оставлять ее среди невежественных и суеверных жителей городка нельзя. Исследователь, к радости родителей девочки, увез Элеонору в Берлин, где собирался провести ряд научных экспериментов, поселив ее в своем доме. Однако вскоре он неожиданно умер от разрыва сердца…
Если бы не румынская психоисследовательница графиня Зоя Василько-Сереки, проживавшая в Вене, положение Элеоноры оказалось бы весьма незавидным. Она удочерила девочку, и та стала жить в венской квартире графини, обучаясь парикмахерскому искусству и одновременно непроизвольно демонстрируя симптомы типичного подросткового полтергейста, сопровождавшиеся некоторыми проявлениями одержимости.
Чаще всего происходило самодвижение предметов; иногда они падали, возникая как бы в воздухе, но начало движения графине ни разу наблюдать не удалось.
Помимо этого, в доме стали появляться неведомо как записки, слышались произносимые неизвестно кем фразы. Дракула (демон по-румынски), который, по мнению Элеоноры, все это делал, вскоре сосредоточил почти все свое внимание на девочке: толкал, щипал, кусал и бил ее, вышвыривал из кровати, дергал за волосы, втыкал в кожу иголки, заливал ее обувь водой.
Все это наблюдалось уже к марту 1926 года и было засвидетельствовано немецкими психоисследователями Шренк-Нотцингом и Гансом Розенбахом из Берлина.
В конце апреля 1926 года в Вену прибыл для наблюдения за симптомами полтергейста, проявляемыми Элеонорой, известный английский психоисследователь Гарри Прайс. Вот что ему пришлось там, в частности, видеть. Он писал:
«Графиня и я сидели на кушетке и наблюдали за Элеонорой, которая забавлялась с игрушечным ружьем, стреляющим целлулоидными шариками для пинг-понга.»
Внезапно шарик раскололся и обе его половины упали к нашим ногам. Но тут графиня подскочила, то же сделал и я: используемый для открывания конвертов стальной стилет с ручкой, длиной около десяти дюймов, стрелой пронесся через комнату откуда-то сзади меня и упал напротив закрытой двери. Я мгновенно обернулся, но не обнаружил ничего, что могло бы заставить стилет сорваться с места — письменного стола позади нас«.»
Также Прайс видел стремительный пролет и падение игрушечной собачки Элеоноры, медленное сползание с кресла подушечки, которая в конце концов свалилась на пол, и многое другое. При этом вблизи самодвижущихся предметов никого не было.
Прайс, лично удостоверившись, что пресса и очевидцы не лгут, не ошибаются и нисколько не преувеличивают, пригласил графиню и Элеонору в Лондон с тем, чтобы провести более строгие исследования в своей Национальной лаборатории психических исследований. Они прибыли 30 сентября 1926 года. В первые же дни сотрудники лаборатории не раз наблюдали, как падающие откуда-то из-под потолка небольшие предметы ударялись о девочку, не причиняя ей боли.
Вместе с тем на теле Элеоноры стали без видимых причин возникать синяки и царапины, причем прямо на глазах исследователей: девочка внезапно вскрикивала от боли, и на ее лице, кистях рук или предплечьях возникали Красные царапины, а то и следы укусов.
Последние были похожи на ее собственные, но появлялись в местах, укусить которые анатомически невозможно.
Страница 2 из 3
