В конце сентября 1888 года в избе сельского старосты Ивана Тимофеевича Чеканова из села Силино Ардатовского уезда Нижегородской губернии объявился невидимка, который громко говорил грубым хриплым мужским голосом.
Добавить в моё избранное
4 мин, 57 сек 14003
Невидимки узнавали в темноте, кто где сидит. Один крестьянин, держа в кармане крестик, сказал Машеньке, что принес ей яблоко. Она:
— Обманываешь, у тебя в кармане не яблоко, а крест!
На вопрос «Чьи вы?» ответила:
— Мы здешние, повалишинские.
— Из какого дома? — Варламова.
Их дом действительно стоит в селе, но в нем все было спокойно, а о Машеньке там ничего не знали.
В присутствии Анюты по приказу ее отца останавливались и вновь начинали ходить часы. С полатей бросало на пол одежду, но лампу, свисавшую с потолка, не затрагивало. Стучало чаще всего на полатях, да так сильно, что однажды была разбита доска. Иван Иванович обычно о своем приходе извещал стуком, после чего начинался разговор. Иногда крестьяне вызывали его сами:
— Дедушка, здесь ли ты?
Урядник, естественно, приходил к Чеканову не любопытства ради. Судя по его поведению, он опасался той нечистой силы, но служебный долг пересилил страх перед неведомым. Собрав все необходимые сведения, блюститель закона составил акт о привлечении крестьянина Чеканова Ивана, сына Тимофеева, сорока пяти лет, к ответственности на основании статьи тридцать седьмой Устава о наказании, налагаемом мировым судьей. Статья предусматривала ответственность за распространение ложных слухов и возбуждение умов.
Встревоженный появлением в своем доме урядника и, видимо, зная по опыту других, что все это не к добру, Чеканов решился на принятие кардинальных мер, чтобы избавиться от напасти. 1 ноября 1888 года он поехал на богомолье в Понятаевский женский монастырь. Там ему посоветовали отслужить на дому молебен с водосвятием и усердно помолиться, что Иван Тимофеевич и сделал, после чего все странные явления в доме прекратились.
А. Н. Аксаков, подробно описавший дело Чеканова в 1895 году, заметил по этому поводу: «Молитва оказалась в подобном случае действеннее полицейских мер».
— Обманываешь, у тебя в кармане не яблоко, а крест!
На вопрос «Чьи вы?» ответила:
— Мы здешние, повалишинские.
— Из какого дома? — Варламова.
Их дом действительно стоит в селе, но в нем все было спокойно, а о Машеньке там ничего не знали.
В присутствии Анюты по приказу ее отца останавливались и вновь начинали ходить часы. С полатей бросало на пол одежду, но лампу, свисавшую с потолка, не затрагивало. Стучало чаще всего на полатях, да так сильно, что однажды была разбита доска. Иван Иванович обычно о своем приходе извещал стуком, после чего начинался разговор. Иногда крестьяне вызывали его сами:
— Дедушка, здесь ли ты?
Урядник, естественно, приходил к Чеканову не любопытства ради. Судя по его поведению, он опасался той нечистой силы, но служебный долг пересилил страх перед неведомым. Собрав все необходимые сведения, блюститель закона составил акт о привлечении крестьянина Чеканова Ивана, сына Тимофеева, сорока пяти лет, к ответственности на основании статьи тридцать седьмой Устава о наказании, налагаемом мировым судьей. Статья предусматривала ответственность за распространение ложных слухов и возбуждение умов.
Встревоженный появлением в своем доме урядника и, видимо, зная по опыту других, что все это не к добру, Чеканов решился на принятие кардинальных мер, чтобы избавиться от напасти. 1 ноября 1888 года он поехал на богомолье в Понятаевский женский монастырь. Там ему посоветовали отслужить на дому молебен с водосвятием и усердно помолиться, что Иван Тимофеевич и сделал, после чего все странные явления в доме прекратились.
А. Н. Аксаков, подробно описавший дело Чеканова в 1895 году, заметил по этому поводу: «Молитва оказалась в подобном случае действеннее полицейских мер».
Страница 2 из 2
