В свое время этот случай стал сенсацией, рассказы о событиях публиковали газеты всего мира, даже в СССР. В испанском городе на кухне звучал таинственный голос, который вызвал беспорядки на улицах и расследование полиции.
Добавить в моё избранное
5 мин, 16 сек 8965
Утром 27 сентября 1934 года жильцы дома на улице Гаскон-де-Готор в городе Сарагоса (Испания) были разбужены громким смехом. Изумленные люди стали выглядывать из окон, а потом вышли на лестницу, но там никого не было. Вскоре доносящийся непонятно откуда смех затих. С тех пор жильцы не раз слышали по утрам странные звуки, но перестали обращать на них внимание.
Одну из квартир второго этажа занимали Антонио Палазон с женой и дочерью. У них работала служанка — 16-летняя Мария Паскуэла. Утром 14 ноября она пожаловалась хозяйке, что на кухне слышен мужской голос. Изабель Палазон сначала ей не поверила, но на следующий день сама его услышала. Когда служанка захлопнула дверцу дровяной плиты, оттуда донеслось: «Ай, больно, больно!».
Изабель и Мария пригласили на кухню соседей, чтобы проверить, не мерещится ли им все это. Соседи услышали рассерженный мужской голос, идущий из дымохода. Он особенно интересовался служанкой, называл ее по имени и громко смеялся.
Дымоход проходил через восемь квартир и шел на покатую крышу, где трудно спрятаться, а выход на нее с чердака надежно запирался. Антонио обратился в полицию. Когда прибыли полицейские, голос звучал по-прежнему отчетливо. Офицер полез в плиту кочергой, пытаясь нащупать источник звука. Вдруг оттуда донесся крик: «Ну ты и козел! Больно же!».
Полицейские обыскали дом снизу доверху, а потом отключили его от электричества, заподозрив, что где-то спрятан радиопередатчик. Но голос остался.
Один из полицейских спросил:
После этого короткого диалога невидимка замолчал. На следующий день полицейские привели в дом архитектора и нескольких рабочих с инструментами. Дом как следует проверили, но потайных комнат не нашли. Рабочие срезали все антенны на крыше и вырыли канаву по периметру дома, пытаясь найти не учтенные в чертежах провода.
Потом они вскрыли пол в кухне у Палазона. Голос вежливо и иронично отпускал комментарии. Когда архитектор распорядился пробить дыру в дымоходе и измерить его ширину, голос сказал: «Не трудитесь, размер дымохода — ровно 20 сантиметров» и оказался прав.
Пока шло дознание, около дома стали собираться зеваки. Толпа перекрыла улицу. Голос продолжал вещать. Когда кто-то выключал свет на кухне, он кричал: «Включите мне свет! Я ничего не вижу!».
Воспользовавшись ажиотажем, несколько студентов задумали пошутить над зеваками и полицией. Они подкупили владельца бара, находившегося на первом этаже дома, и по черной лестнице поднялись на чердак. Там они облачились в простыни, взяли в руки фонари и вышли на крышу, изображая привидений.
Толпа бросилась к дому, началась давка. Полицейские поставили посты у обеих лестниц на чердак, и шутники оказались в ловушке. Розыгрыш обошелся участникам в 50 песет штрафа.
24 ноября власти пошли на беспрецедентные меры. Все жильцы были выселены, а толпу на улице разогнали дубинками. Со всех сторон дом оцепили десятки полицейских и добровольцев, не подпуская никого ближе 30 метров.
Внутрь вошли доктора, психологи и священник, окропивший кухню святой водой. Словно в отместку, голос стал говорить еще больше. Всласть поиздевавшись над учеными, невидимка заявил, что присутствующие не стоят его внимания. Наступила тишина.
Через два дня комиссар полиции Перес де Сото объявил на пресс-конференции, что голос больше не звучит. Жильцам разрешили вернуться в свои квартиры. Передышка оказалась временной. Вечером 28 ноября голос раздался снова. На этот раз «домовой» был явно не в духе:«А вот и я. Трусы. Вы трусы. Я убью всех жителей этого проклятого дома».
Угрозу восприняли всерьез. За два дня до того, когда комиссар заявил журналистам, что голос умолк, спириты организовали сеанс. В дом их не пустили, и они устроились по соседству, пытаясь вызвать «духа с улицы Гаскон-де-Готор».
Медиум Асунсьон Альварес вошла в транс, но не успела произнести ни одного слова и рухнула лицом вниз. Врачи, поспешно вызванные на помощь, смогли лишь констатировать смерть сеньоры Альварес. Другой причиной для страха стала сделанная в подвале дома жуткая фотография.
В правом углу прохода запечатлелось что-то похожее на очень некрасивое лицо, выглядывающее прямо из стены. Скептики объявили его игрой света и тени. Спириты утверждали, что похожие лица могут создаваться из эктоплазмы (вязкой субстанции, вытекающей из тела медиума) во время контакта с потусторонним миром.
Антонио Палазон решил, что с него хватит, и уехал с семьей из города. В квартире осталась испуганная Мария. Полиция пришла к выводу, что она не имеет никакого отношения к происшествию — когда ее уводили из кухни, голос продолжал разговаривать из печи.
В обсуждении загадочных событий на улице Гаскон Готор приняла участие и советская пресса. «Приглашены три сыщика из Скотланд-Ярда, — писала газета» Советская Сибирь«. — В город съехались корреспонденты, кинооператоры и паломники из всех стран.
Одну из квартир второго этажа занимали Антонио Палазон с женой и дочерью. У них работала служанка — 16-летняя Мария Паскуэла. Утром 14 ноября она пожаловалась хозяйке, что на кухне слышен мужской голос. Изабель Палазон сначала ей не поверила, но на следующий день сама его услышала. Когда служанка захлопнула дверцу дровяной плиты, оттуда донеслось: «Ай, больно, больно!».
Изабель и Мария пригласили на кухню соседей, чтобы проверить, не мерещится ли им все это. Соседи услышали рассерженный мужской голос, идущий из дымохода. Он особенно интересовался служанкой, называл ее по имени и громко смеялся.
Дымоход проходил через восемь квартир и шел на покатую крышу, где трудно спрятаться, а выход на нее с чердака надежно запирался. Антонио обратился в полицию. Когда прибыли полицейские, голос звучал по-прежнему отчетливо. Офицер полез в плиту кочергой, пытаясь нащупать источник звука. Вдруг оттуда донесся крик: «Ну ты и козел! Больно же!».
Полицейские обыскали дом снизу доверху, а потом отключили его от электричества, заподозрив, что где-то спрятан радиопередатчик. Но голос остался.
Один из полицейских спросил:
После этого короткого диалога невидимка замолчал. На следующий день полицейские привели в дом архитектора и нескольких рабочих с инструментами. Дом как следует проверили, но потайных комнат не нашли. Рабочие срезали все антенны на крыше и вырыли канаву по периметру дома, пытаясь найти не учтенные в чертежах провода.
Потом они вскрыли пол в кухне у Палазона. Голос вежливо и иронично отпускал комментарии. Когда архитектор распорядился пробить дыру в дымоходе и измерить его ширину, голос сказал: «Не трудитесь, размер дымохода — ровно 20 сантиметров» и оказался прав.
Пока шло дознание, около дома стали собираться зеваки. Толпа перекрыла улицу. Голос продолжал вещать. Когда кто-то выключал свет на кухне, он кричал: «Включите мне свет! Я ничего не вижу!».
Воспользовавшись ажиотажем, несколько студентов задумали пошутить над зеваками и полицией. Они подкупили владельца бара, находившегося на первом этаже дома, и по черной лестнице поднялись на чердак. Там они облачились в простыни, взяли в руки фонари и вышли на крышу, изображая привидений.
Толпа бросилась к дому, началась давка. Полицейские поставили посты у обеих лестниц на чердак, и шутники оказались в ловушке. Розыгрыш обошелся участникам в 50 песет штрафа.
24 ноября власти пошли на беспрецедентные меры. Все жильцы были выселены, а толпу на улице разогнали дубинками. Со всех сторон дом оцепили десятки полицейских и добровольцев, не подпуская никого ближе 30 метров.
Внутрь вошли доктора, психологи и священник, окропивший кухню святой водой. Словно в отместку, голос стал говорить еще больше. Всласть поиздевавшись над учеными, невидимка заявил, что присутствующие не стоят его внимания. Наступила тишина.
Через два дня комиссар полиции Перес де Сото объявил на пресс-конференции, что голос больше не звучит. Жильцам разрешили вернуться в свои квартиры. Передышка оказалась временной. Вечером 28 ноября голос раздался снова. На этот раз «домовой» был явно не в духе:«А вот и я. Трусы. Вы трусы. Я убью всех жителей этого проклятого дома».
Угрозу восприняли всерьез. За два дня до того, когда комиссар заявил журналистам, что голос умолк, спириты организовали сеанс. В дом их не пустили, и они устроились по соседству, пытаясь вызвать «духа с улицы Гаскон-де-Готор».
Медиум Асунсьон Альварес вошла в транс, но не успела произнести ни одного слова и рухнула лицом вниз. Врачи, поспешно вызванные на помощь, смогли лишь констатировать смерть сеньоры Альварес. Другой причиной для страха стала сделанная в подвале дома жуткая фотография.
В правом углу прохода запечатлелось что-то похожее на очень некрасивое лицо, выглядывающее прямо из стены. Скептики объявили его игрой света и тени. Спириты утверждали, что похожие лица могут создаваться из эктоплазмы (вязкой субстанции, вытекающей из тела медиума) во время контакта с потусторонним миром.
Антонио Палазон решил, что с него хватит, и уехал с семьей из города. В квартире осталась испуганная Мария. Полиция пришла к выводу, что она не имеет никакого отношения к происшествию — когда ее уводили из кухни, голос продолжал разговаривать из печи.
В обсуждении загадочных событий на улице Гаскон Готор приняла участие и советская пресса. «Приглашены три сыщика из Скотланд-Ярда, — писала газета» Советская Сибирь«. — В город съехались корреспонденты, кинооператоры и паломники из всех стран.
Страница 1 из 2
