Мы с сестрой с самого детства были не разлей вода. Я слышала много историй о там, как родные сестры или братья дрались друг с другом смертным боем, враждовали, скандалили из-за наследства. Да что тут далеко ходить: наш сосед дядя Коля с родным братом за родительскую дачу на топорах сражались в прямом смысле этого слова. Слава богу, жены вовремя вмешались — без смертоубийства обошлось. Зато потом 20 лет не разговаривали, знать друг друга не желали, при встрече плевались. А теперь и разговаривать, и плеваться некому — оба померли, а родительская дача в прошлом году сгорела.
Добавить в моё избранное
7 мин, 14 сек 12839
— Надеюсь, тебе будет удобно. Он скрипит, правда, но вполне сносный. Заодно Сашку успокоишь. Она в последнее время начала выдумывать, что ей страшно спать в этой комнате. Думаю, просто завидует, что младшую мы часто к себе берем. Такие устраивает истерики по ночам! Кто-то якобы тут ворчит на нее злобно.
— Конечно, Танюша, я здесь лягу. Очень удобный диванчик, кстати, — произнесла я, укладываясь на простыню и чувствуя, как старые пружины впиваются мне в ребра. — Иди спать, за Сашку не беспокойся.
Я легла, выключила свет и тут обнаружила, что племяшка не спит: она уставилась на меня и приложила палец к губам.
— Ты чего? Уже поздно, засыпай! Хочешь песенку? Колыбельную… А может, сказку? — Нет, — прошептала Саша. — Тетя Вера, тебе не страшно? — Почему мне должно быть страшно? У тебя здесь что, волк живет? — Я шутливо вытаращила глаза и клацнула зубами.
— Нет, но это нехорошая комната, — насупилась малышка. — Кто-то злой приходит ночью.
— Очень даже хорошая, — весело ответила я. — Погляди, какие обои у тебя красивые, с принцессами… Какие у тебя игрушки чудесные… И никто не может прийти сюда. Ему же нужно пройти через комнату родителей. А папа твой ему покажет!
— Нет, папа не верит мне…
— Ну сегодня, Саня, ты можешь не беспокоиться, я с тобой! Не хочешь песенку и сказку? Тогда давай спать! Спокойной ночи.
— Угу, — из-под одеяла отозвалась Саша.
Ночью я проснулась от странного ощущения, будто кто-то смотрит на меня. Это невозможно объяснить — шума не было, никто меня не трогал, но что-то вдруг как будто навалилось на меня… Я прислушалась, осмотрелась: племянницы спят, посапывая, за окном идет косой дождь, в соседней комнате похрапывает Танькин муж. Почему же на душе тяжесть? Вдруг мне показалось, что из-за подлокотника дивана у меня в ногах кто-то выглянул. Я привстала — никого. Включила ночник — слабый свет упал на изголовье кроватки племянницы. Какая-то тень мелькнула в углу, явственно послышались чей-то вздох и едва различимая возня за тумбочкой. Я не видела никого, но ясно ощущала постороннее присутствие. Проснулась Сашка, поглядела на меня испытующе: мол, страшно? Я же говорила.
«А ну-ка, сгинь, нечисть!» — нарочито бодро произнесла я и швырнула тапком в угол. Кто бы там ни был, это существо что-то пробормотало, честное слово! Я почти разобрала:«Чтоб тебя!» Остаток ночи мы с Сашей провели в моей постели, крепко обнявшись. Хорошо, что хоть Женя спала сном ангела — никто ее не беспокоил. Я Сашке что-то пела, а она меня гладила по руке и утешала:«Не бойся, тетя Вера, он уже приходил! Он не кусается, только злобно что-то бормочет!».
Утром за завтраком я потребовала от Тани, чтобы малышек немедленно перевели в другую комнату: такое взрослому психику подорвет, не то, что детям! Выслушав мой рассказ о ночном происшествии, Таня схватилась за сердце и, почти плача, сказала:
— А я ей не поверила, думала, что растет фантазерка!
— Эх ты, мамаша! Надо верить своим детям! — наставительно прокомментировала я.
— И что мне делать? — сестра была явно растеряна.
— Диван выбросить сначала. От него какой-то негатив идет. Я сама почувствовала.
— Да, конечно. Мы и собирались. Просто денег не было сразу купить новую мебель. Да и не выбросишь его просто так — он, видела же, какой огромной… Ума не приложу, как прежние жильцы сюда его затащили. Краном, что ли, через окно… Они его и не пропили, наверное, лишь потому, что вынести не смогли…
— Пропили… Алкаши, что ли, здесь обитали? — Да, соседка рассказывала недавно. Муж с женой. Сперва нормальные люди были — на заводе работали, а потом попивать начали. Допились до того, что вдвоем у винного попрошайничали. Потом тетка померла, а мужик еще пару лет сущим демоном тут жил. Выпьет — спокойный, а вот когда денег нет или с похмелья — орал, куролесил, народ пугал. Диван — это все, что от него осталось. Точно вынести не смог, оттого и не пропил, алкаш несчастный.
— Тем более! Этот вонючий диван сразу надо было выкинуть, — взвилась я. — Не проходит в дверь — разрубить топором и вынести к чертям!
Через несколько дней Таня позвонила мне и сказала, что детскую они теперь обустроили в другой комнате. А старый диван Влад с приятелем действительно раскурочили и отнесли на помойку. Взамен поставили временно раскладушку. «И знаешь, даже по-другому стало дышать в квартире! — докладывала сестра. — И главное, Сашка вот уже три ночи спит спокойно, не просыпаясь с десяти вечера до восьми утра!».
— Конечно, Танюша, я здесь лягу. Очень удобный диванчик, кстати, — произнесла я, укладываясь на простыню и чувствуя, как старые пружины впиваются мне в ребра. — Иди спать, за Сашку не беспокойся.
Я легла, выключила свет и тут обнаружила, что племяшка не спит: она уставилась на меня и приложила палец к губам.
— Ты чего? Уже поздно, засыпай! Хочешь песенку? Колыбельную… А может, сказку? — Нет, — прошептала Саша. — Тетя Вера, тебе не страшно? — Почему мне должно быть страшно? У тебя здесь что, волк живет? — Я шутливо вытаращила глаза и клацнула зубами.
— Нет, но это нехорошая комната, — насупилась малышка. — Кто-то злой приходит ночью.
— Очень даже хорошая, — весело ответила я. — Погляди, какие обои у тебя красивые, с принцессами… Какие у тебя игрушки чудесные… И никто не может прийти сюда. Ему же нужно пройти через комнату родителей. А папа твой ему покажет!
— Нет, папа не верит мне…
— Ну сегодня, Саня, ты можешь не беспокоиться, я с тобой! Не хочешь песенку и сказку? Тогда давай спать! Спокойной ночи.
— Угу, — из-под одеяла отозвалась Саша.
Ночью я проснулась от странного ощущения, будто кто-то смотрит на меня. Это невозможно объяснить — шума не было, никто меня не трогал, но что-то вдруг как будто навалилось на меня… Я прислушалась, осмотрелась: племянницы спят, посапывая, за окном идет косой дождь, в соседней комнате похрапывает Танькин муж. Почему же на душе тяжесть? Вдруг мне показалось, что из-за подлокотника дивана у меня в ногах кто-то выглянул. Я привстала — никого. Включила ночник — слабый свет упал на изголовье кроватки племянницы. Какая-то тень мелькнула в углу, явственно послышались чей-то вздох и едва различимая возня за тумбочкой. Я не видела никого, но ясно ощущала постороннее присутствие. Проснулась Сашка, поглядела на меня испытующе: мол, страшно? Я же говорила.
«А ну-ка, сгинь, нечисть!» — нарочито бодро произнесла я и швырнула тапком в угол. Кто бы там ни был, это существо что-то пробормотало, честное слово! Я почти разобрала:«Чтоб тебя!» Остаток ночи мы с Сашей провели в моей постели, крепко обнявшись. Хорошо, что хоть Женя спала сном ангела — никто ее не беспокоил. Я Сашке что-то пела, а она меня гладила по руке и утешала:«Не бойся, тетя Вера, он уже приходил! Он не кусается, только злобно что-то бормочет!».
Утром за завтраком я потребовала от Тани, чтобы малышек немедленно перевели в другую комнату: такое взрослому психику подорвет, не то, что детям! Выслушав мой рассказ о ночном происшествии, Таня схватилась за сердце и, почти плача, сказала:
— А я ей не поверила, думала, что растет фантазерка!
— Эх ты, мамаша! Надо верить своим детям! — наставительно прокомментировала я.
— И что мне делать? — сестра была явно растеряна.
— Диван выбросить сначала. От него какой-то негатив идет. Я сама почувствовала.
— Да, конечно. Мы и собирались. Просто денег не было сразу купить новую мебель. Да и не выбросишь его просто так — он, видела же, какой огромной… Ума не приложу, как прежние жильцы сюда его затащили. Краном, что ли, через окно… Они его и не пропили, наверное, лишь потому, что вынести не смогли…
— Пропили… Алкаши, что ли, здесь обитали? — Да, соседка рассказывала недавно. Муж с женой. Сперва нормальные люди были — на заводе работали, а потом попивать начали. Допились до того, что вдвоем у винного попрошайничали. Потом тетка померла, а мужик еще пару лет сущим демоном тут жил. Выпьет — спокойный, а вот когда денег нет или с похмелья — орал, куролесил, народ пугал. Диван — это все, что от него осталось. Точно вынести не смог, оттого и не пропил, алкаш несчастный.
— Тем более! Этот вонючий диван сразу надо было выкинуть, — взвилась я. — Не проходит в дверь — разрубить топором и вынести к чертям!
Через несколько дней Таня позвонила мне и сказала, что детскую они теперь обустроили в другой комнате. А старый диван Влад с приятелем действительно раскурочили и отнесли на помойку. Взамен поставили временно раскладушку. «И знаешь, даже по-другому стало дышать в квартире! — докладывала сестра. — И главное, Сашка вот уже три ночи спит спокойно, не просыпаясь с десяти вечера до восьми утра!».
Страница 2 из 2
