Старожил села Гилёво Локтевского района Николай Капёнкин, в своё время работавший председателем сельсовета, много лет интересуется историей своей малой родины. Он создал летопись села Гилёво, которая вошла в книгу «Червонное золото Локтя». Она основана на документах. Но помимо этого Николай Константинович хранит в памяти сельские были. Одним из них был сам свидетелем, другие слышал от стариков. Некоторые истории из пятидесятых годов прошлого века удивительно перекликаются с гоголевским произведением «Вечера на хуторе близ Диканьки».
Добавить в моё избранное
6 мин, 37 сек 6306
Шалости полтергейста?
— Что-то такое существует рядом с нами, — начинает очередной рассказ Капёнкин — Вот факты. Наш старый дом стоял в центре Гилёво напротив сельсовета. А мой друг Алексей Бессмертных жил далеко, на западной стороне под сопкой Поморкой (село в 1725 году основали шесть семей староверов из-под Архангельска, высокую сопку на окраине они назвали Поморкой. — Л. Е.). Дело было в начале 50-х годов прошлого столетия, когда мы, молодые парни, по вечерам ходили в клуб, а после с другом заглядывали ко мне, иногда он оставался ночевать. Электрического света тогда ещё в селе не было, по вечерам зажигали керосиновые лампы с подкручивающимся фитилём.Один раз заходим с Алексеем домой, а мама говорит: «Наверное, труба у нас упала, что-то вверху сильно загремело». Раньше трубы, проложенные на чердаке, строили из обычной глины, но не напрямую, а «коленом» чтобы не допустить пожара. Называлось это«боровок». Русская печь зимой его сильно нагревала, образуя сверху иней. Боровок подмокал, и труба нередко валилась, перекрывая дымоход. Нужно было её проверить. Лаз на крышу вёл из кладовки. Зажигаем с Алексеем фонарь, лезем наверх. Труба целая стоит, поглядели ниже — все нормально. Легли спать. Вдруг как что-то загудело, загремело. Тут не до сна. Полночи искали причину шума, не нашли. А на улице в это время была тихая зимняя ночь.
В доме у нас висела большая икона Богородицы, ей сейчас больше 260 лет. Она написана на доске. Там стоит дата: «Ростовская иконописная мастерская, 1750 год». Еще прабабушка моей матери благословлялась этой иконой. Икона висела в углу на большом прочном крюке. Через месяц после того шума приходим с Алексеем из клуба в два часа ночи, а в избе лампа горит, мама испуганно охает: «Тут такое было!» — и показывает на скрыню, за которой стоит старинная икона (скрыня — сундук. — Л. Е.). Крюк на месте, кольцо целое, а икона упала на сундук, но стекло оклада, которое я недавно заменил, не разбилось. При этом висела она на петлях в виде удавки, которые так просто не развяжешь, а тут они сами разошлись и верёвки болтаются.
Бабушка моего друга жила в Рубцовске, постоянно посещала церковь, где служил очень старый священник, отец Игнатий. Вскоре мы поехали с Алексеем в Рубцовск на базар, рассказали его бабушке про икону и непонятные шумы в нашем доме. Она пообещала сходить утром к отцу Игнатию. На следующий день бабушка передала просьбу священника зайти к нему. Мы согласились.
Отец Игнатий сказал: «А вы знаете, ребята, что рядом с нами есть другая жизнь? Но органы чувств человека устроены так, что мы не можем эту жизнь увидеть и услышать». Он предупредил: если у нас началось такое непонятное в избе, то, возможно, это тёмные силы выбрали наш дом для своего общения.
Спрашиваем: «Как их отвадить?» Отвечает:«Нужно использовать символ креста. Символ очень древний, христианство его не зря позаимствовало. Советую прийти на воскресное богослужение, купить в храме свечки, дома зажечь их и огнём нарисовать кресты над входными дверями, на косяках окон. Чтобы было видно, что это крест. Вся эта потусторонняя сила очень боится крестной силы». Сделали, как сказал священник. С тех пор непонятных явлений в доме не случалось.
«Пошли с нами!»
За сопкой Поморкой, сразу за селом Гилёво, расположена Павловка. Николай Капёнкин, смолоду часто бывавший у соседей, многих там знал. И до сих пор помнит услышанные от них истории, произошедшие с реальными людьми. Он продолжил свой рассказ:— В пятидесятых годах жили в Павловке дед Дмитрий Мефодьевич, его младший брат Митрофан Мефодьевич и их сестра Фекла. Все трое по характеру шебутные. Дмитрий небольшой, Митрофан повыше. В своё время вместе с другими переселенцами их семья прибыла на Алтай. Селились тогда целыми улицами — улица украинцев (хохлов по чубу), улица кацапов — так называли бородатых русских мужиков («цап» по-украински«козел»; «как цап» — «как козел» на Украине бород не носили). Родной племянник деда Дмитрия Андрей работал бригадиром в Павловке.
Дело было накануне праздника 7 ноября. Дмитрий с женой, Фекла со своим мужем Арсением, другие гости собрались за столом в доме Митрофана. Разговаривали, закусывали, пили свекольную бражку. Засиделись допоздна. Жена деда Дмитрия несколько раз звала его домой, тянула за рукав, но он отмахнулся: «Подь ты, что привязалась!» Бабка хлопнула дверями и ушла. Ещё посидели. Накануне выпал снег, но быстро растаял. Ночь лунная, легкий морозец. Когда ушла сестра с мужем, собрался и Дмитрий. Митрофан его немного проводил и вернулся в избу. Как рассказывал сам дед Дмитрий, месяц так светил, что хоть иголки собирай. Идёт, себе под нос напевает. Слышит, гармонь заиграла. Откуда ни возьмись идут хлопцы, здоровые, с гармонью. Догоняют его:«Дядька, пошли с нами». — «А горилка будет?» — «Будет». Дальше дед так рассказывал молодому Николаю Капёнкину:
— Я подошел к гармонисту, тот здоровый. Он играет, я пою. Поднимаю голову, а у гармониста лица нет.
Страница 1 из 2
