Домовой-праведник

Причём, в самом дальнем конце. И непривычному человеку, тем более городской фифе на шпильках, идти туда — всё равно, что по лабиринту Минотавра пробираться. Одной не дойти, короче. К тому же свой крытый двор Шурик освещал лишь одной-двумя лампочками. Так что пошёл я провожать Танечку. Но не до самого«очка» конечно, а до ближайшего к нему поворота. Откуда указал направление в темноту и пообещал дождаться обратно.

Но только красавица завернула за угол, как издала такой истошный крик, что я пулей метнулся за ней. И вовремя! Прыгнув за угол, у самой двери туалета я увидел падающее без чувств обмякшее тело Тани. Хорошо, успел и в последний миг подхватил обморочную женщину на руки. Тут уже и Шурка подбежал, на женский дикий крик из дома выскочив. Вдвоём занесли Татьяну назад в комнату, уложили на кровать и стали в чувство приводить. Минут через пять, после интенсивной терапии, слава Богу, очнулась. А то лежала молчком, глазки закатимши, всех перепугамши.

Когда к Танюше вернулся дар речи, дрожащим голосом сообщила, что лишь она завернула за угол, прямо перед её лицом откуда-то сбоку вдруг резко выпросталась огромная мохнатая пятерня с когтями! А следом тут же появилась такая ужасная богомерзкая морда с оскаленной пастью, что она чуть с ума не сошла! Хорошо, сознание вовремя отключилось, а то б не пережить этот кошмар!

Я недвусмысленно поглядел на брата. Гостье-то мы про домового и про его нетерпимость к грешкам человеческим прежде ни словом не обмолвились. Да и не собирались теперь уже. Стали убеждать в два голоса, что всё это ей померещилось. Но бабу всю колотило, словно в лихорадке. Не помог даже коньячок. О баньке теперь и речи быть не могло. Таня, как заевшая пластинка, твердила, что ей надо срочно домой, к мужу Андрею! А ведь ещё полчаса назад собиралась до утра остаться.