После того, как закончил университет, я жил со своей старшей сестрой в домике, который нам подарила бабушка. Сестра родила дочку, и я решил, что надо подыскать себе новое жилье. На накопленные в течении 7 лет деньги я приобрел небольшую, но крайне уютную квартирку со свежим ремонтом, новой мебелью и прекрасным видом на парк.
Добавить в моё избранное
5 мин, 20 сек 4881
В течении дня перевез все вещи и в 9 вечера, уставший, как собака, повалился спать. На следующий день пригласил сестренку (она у меня из родни одна) на новоселье. Когда Ксюша сделала первые шаги в комнату, она не удивилась, как грузчики, которые приносили мои вещи, красоте арки с фонариками, красивому резному шкафу с зеркалом, пушистому ковру кремового цвета, а стала принюхиваться.
— Вань, ты что, кота уже завел? — спросила она.
Я удивился. Кота у меня не было. Я, конечно, хотел, чтобы первым в новую квартиру вошел кот, да и учитывая мою большую любовь к животным… Но увы, за один день большая пушистая киса не почтила мою квартиру своим присутствием.
— Кошачьей мочой у тебя воняет. Завтра хлоркой тебе все выдраим, — сказала Ксюша и пошла осматриваться.
Вечером она, не оставив в покое «запах мочи» сказала, что квартиру нужно хорошенько вымыть от прошлых хозяев, что тут нельзя сегодня спать, и уволокла меня к себе домой. То ли у нее после беременности обоняние обострилось, то ли у меня нос, как у старичка — в общем, неважно. Факт в том, что с моей домовитой сестрой спорить нельзя.
Утром же в полседьмого «прогремел» подъем. Лиля (дочка Ксюши) горланила, словно сирена скорой помощи. Из угла в угол выхаживал Антон (муж), трепя себя за волосы, пытаясь выбрать не то галстук, не то рубашку. В углу, невозмутимо подпиливая ногти, сидела Нина (мать Антона) и ждала, пока все уйдут и оставят ее с Лилей одних. Для меня весь этот муравейник был очень необычен — еще никогда такого не было, когда я тут жил, все было тихо и мирно. В общем, я толком не успел проснуться, а моя голова уже болела. Потом, уже через 30 минут, я, весь выглаженный Ксюшей, прилизанный Ниной и«отравленный» антоновским кофе с пирожком, стоял на остановке, вооруженный тряпками и швабрами.
Приехали ко мне в квартиру, Ксюша опять фыркала, что воняет, какой-то гад за стенкой что-то прибивал целый час, потом у кого-то собака выла. Боже, бедная моя голова…
В 10 часов вечера квартира сияла. Я, наверное, если бы обладал хорошим зрением, увидел бы свое отражение в обоях. Печально взглянув на часы, Ксюша рухнула на мою кровать и тут же засопела. Я удалился подальше в зал, сбил свою куртку в кубик, положил ее под голову и моментально уснул.
Ночью, когда осенний холодок уже пробрался в открытое окошко и пощупывал мои ноги, кто-то стал яростно трясти меня за плечи.
— Иван, если бы родители были живы — они бы разочаровались в тебе! Ты — брехун! Где ты спрятал своего кота? Он скребется где-то, я везде уже искала. Ну, это его счастье, что я не нашла, а то в окно бы выбросила.
Я медленно все осмыслил в голове, деликатно выдавил из себя, что нет у меня никакого кота, что хочу спать, и снова закрыл глаза. Ксюша недовольно потопала в спальню. Ну, вот, а я теперь в холоде спать не могу. Пошел в спальню, кое-как притулился к Ксюхе на кровать, укрылся декоративным покрывалом и уснул. Не знаю, сколько прошло времени, но она снова меня разбудила:
— Ты слышишь? Теперь скажи, что у тебя кота нет. Или кто это? Может, кролик?
Я вздрогнул и потянулся к выключателю, зажег свет. Где-то в глубине коридора кто-то скреб стену так яростно, будто сейчас дыру сделает.
Непонятно, чего больше я испугался: того, что кто-то в квартире помимо нас или что в стене дыра будет. Я выскочил в коридор, прихватив с собой табуретку — первое, что попалось на глаза. С опаской оглядывая все углы и закутки, я готовился кого-то хорошо шарахнуть по голове табуреткой, но этот «кто-то» где-то скреб, но на глаза не попадался. Ксюша завернулась в одеяло и с довольно непонятными чувствами — смеясь над мною, как я схватил табуретку, и в то же время сама не на шутку испугавшись — наблюдала из спальни.
Двадцать минут блуждая по комнатам — и я так и не нашел того, кто скребется. Смертельно уставший, я лег спать, не глядя ни на Ксюшу, ни на звуки. Проснулся в 9 часов. Ксюша спешно собиралась домой. Я сам, честно говоря, немного побоялся остаться один и под предлогом помочь донести вещи поехал с сестрой. Привезли все и на том распрощались. Я еще пару часов пошлялся по рынку недалеко от дома, зашел, перекусил и стал думать, что мне делать дальше. В квартиру вообще не хотелось подниматься. Но потом меня осенило, что при свете дня видно абсолютно все, надо идти.
Прямо перед дверью у меня по коже пробежали мурашки. Я все вспоминал эти мерзкие звуки. И тут мне прилетел спасительный круг в болото: я вспомнил, что соседский мужик ремонтирует что-то, по стенам бьет. А как я еще слышал от соседей, он любитель выпить. Так значит, это он чем-то скреб.
Я, довольный своей логикой и уверенный в себе, вошел. Стучит. Ну, сейчас я тебе задам! Я развернулся и хотел было звонить в соседнюю дверь, как откуда-то из спальни раздался жуткий грохот, будто дом рушится. Пыль полетела. Не разуваясь, молнией влетел в спальню.
— Вань, ты что, кота уже завел? — спросила она.
Я удивился. Кота у меня не было. Я, конечно, хотел, чтобы первым в новую квартиру вошел кот, да и учитывая мою большую любовь к животным… Но увы, за один день большая пушистая киса не почтила мою квартиру своим присутствием.
— Кошачьей мочой у тебя воняет. Завтра хлоркой тебе все выдраим, — сказала Ксюша и пошла осматриваться.
Вечером она, не оставив в покое «запах мочи» сказала, что квартиру нужно хорошенько вымыть от прошлых хозяев, что тут нельзя сегодня спать, и уволокла меня к себе домой. То ли у нее после беременности обоняние обострилось, то ли у меня нос, как у старичка — в общем, неважно. Факт в том, что с моей домовитой сестрой спорить нельзя.
Утром же в полседьмого «прогремел» подъем. Лиля (дочка Ксюши) горланила, словно сирена скорой помощи. Из угла в угол выхаживал Антон (муж), трепя себя за волосы, пытаясь выбрать не то галстук, не то рубашку. В углу, невозмутимо подпиливая ногти, сидела Нина (мать Антона) и ждала, пока все уйдут и оставят ее с Лилей одних. Для меня весь этот муравейник был очень необычен — еще никогда такого не было, когда я тут жил, все было тихо и мирно. В общем, я толком не успел проснуться, а моя голова уже болела. Потом, уже через 30 минут, я, весь выглаженный Ксюшей, прилизанный Ниной и«отравленный» антоновским кофе с пирожком, стоял на остановке, вооруженный тряпками и швабрами.
Приехали ко мне в квартиру, Ксюша опять фыркала, что воняет, какой-то гад за стенкой что-то прибивал целый час, потом у кого-то собака выла. Боже, бедная моя голова…
В 10 часов вечера квартира сияла. Я, наверное, если бы обладал хорошим зрением, увидел бы свое отражение в обоях. Печально взглянув на часы, Ксюша рухнула на мою кровать и тут же засопела. Я удалился подальше в зал, сбил свою куртку в кубик, положил ее под голову и моментально уснул.
Ночью, когда осенний холодок уже пробрался в открытое окошко и пощупывал мои ноги, кто-то стал яростно трясти меня за плечи.
— Иван, если бы родители были живы — они бы разочаровались в тебе! Ты — брехун! Где ты спрятал своего кота? Он скребется где-то, я везде уже искала. Ну, это его счастье, что я не нашла, а то в окно бы выбросила.
Я медленно все осмыслил в голове, деликатно выдавил из себя, что нет у меня никакого кота, что хочу спать, и снова закрыл глаза. Ксюша недовольно потопала в спальню. Ну, вот, а я теперь в холоде спать не могу. Пошел в спальню, кое-как притулился к Ксюхе на кровать, укрылся декоративным покрывалом и уснул. Не знаю, сколько прошло времени, но она снова меня разбудила:
— Ты слышишь? Теперь скажи, что у тебя кота нет. Или кто это? Может, кролик?
Я вздрогнул и потянулся к выключателю, зажег свет. Где-то в глубине коридора кто-то скреб стену так яростно, будто сейчас дыру сделает.
Непонятно, чего больше я испугался: того, что кто-то в квартире помимо нас или что в стене дыра будет. Я выскочил в коридор, прихватив с собой табуретку — первое, что попалось на глаза. С опаской оглядывая все углы и закутки, я готовился кого-то хорошо шарахнуть по голове табуреткой, но этот «кто-то» где-то скреб, но на глаза не попадался. Ксюша завернулась в одеяло и с довольно непонятными чувствами — смеясь над мною, как я схватил табуретку, и в то же время сама не на шутку испугавшись — наблюдала из спальни.
Двадцать минут блуждая по комнатам — и я так и не нашел того, кто скребется. Смертельно уставший, я лег спать, не глядя ни на Ксюшу, ни на звуки. Проснулся в 9 часов. Ксюша спешно собиралась домой. Я сам, честно говоря, немного побоялся остаться один и под предлогом помочь донести вещи поехал с сестрой. Привезли все и на том распрощались. Я еще пару часов пошлялся по рынку недалеко от дома, зашел, перекусил и стал думать, что мне делать дальше. В квартиру вообще не хотелось подниматься. Но потом меня осенило, что при свете дня видно абсолютно все, надо идти.
Прямо перед дверью у меня по коже пробежали мурашки. Я все вспоминал эти мерзкие звуки. И тут мне прилетел спасительный круг в болото: я вспомнил, что соседский мужик ремонтирует что-то, по стенам бьет. А как я еще слышал от соседей, он любитель выпить. Так значит, это он чем-то скреб.
Я, довольный своей логикой и уверенный в себе, вошел. Стучит. Ну, сейчас я тебе задам! Я развернулся и хотел было звонить в соседнюю дверь, как откуда-то из спальни раздался жуткий грохот, будто дом рушится. Пыль полетела. Не разуваясь, молнией влетел в спальню.
Страница 1 из 2
