Идея убить его была так совершенно продуманна, так невероятно приятна, что я проехал в полубезумном состоянии через всю Америку.
Добавить в моё избранное
11 мин, 31 сек 18645
— в последний раз донесся до меня его рыдающий голос.
Отойдя уже далеко, я оглянулся.
Во всем доме Ральфа Андерхилла горел свет. Как будто после моего ухода он обошел все комнаты и зажег все лампы.
По другую сторону лощины я остановился на лужайке перед домом, в котором когда-то родился.
Затем поднял несколько камешков и сделал то, чего не делал никто за всю мою жизнь.
Я швырнул эти камешки в окно, за которым я просыпался каждое утро в течение первых моих двенадцати лет. Я выкрикнул свое имя. Я позвал самого себя, как друга, выйти играть среди бесконечного лета, которого уже нет.
Я стоял и ждал ровно столько, чтобы тот другой, юный я спустился вниз и присоединился ко мне.
А потом быстро, опережая рассвет, мы выбежали из Гринтауна и, благодарение Богу, понеслись обратно, назад в Настоящее, чтобы не расставаться с ним до конца моих дней.
Отойдя уже далеко, я оглянулся.
Во всем доме Ральфа Андерхилла горел свет. Как будто после моего ухода он обошел все комнаты и зажег все лампы.
По другую сторону лощины я остановился на лужайке перед домом, в котором когда-то родился.
Затем поднял несколько камешков и сделал то, чего не делал никто за всю мою жизнь.
Я швырнул эти камешки в окно, за которым я просыпался каждое утро в течение первых моих двенадцати лет. Я выкрикнул свое имя. Я позвал самого себя, как друга, выйти играть среди бесконечного лета, которого уже нет.
Я стоял и ждал ровно столько, чтобы тот другой, юный я спустился вниз и присоединился ко мне.
А потом быстро, опережая рассвет, мы выбежали из Гринтауна и, благодарение Богу, понеслись обратно, назад в Настоящее, чтобы не расставаться с ним до конца моих дней.
Страница 4 из 4
