Пошлите за пиявками, ей нужно сделать кровопускание, — заявил доктор Джимп.
Добавить в моё избранное
13 мин, 21 сек 11821
Два пенса за то, чтобы рассказать об известном только вам, самом великолепном лекарстве на свете! Готовьте деньги заранее! Вот так. Вы, сэр. Вы, мадам. И вы, сэр. А теперь, мое перо! Начинаем!
Толпа кипела, как темная морская пучина.
Камилла открыла глаза, а потом снова впала в обморочное состояние.
Наступило время заката, улицы почти опустели, лишь изредка мимо проходили последние гуляющие. Веки Камиллы затрепетали, она услышала знакомый звон.
— Триста девяносто пять фунтов и четыреста пенсов!
— Мистер Уилкес бросал последние монеты в сумку, которую держал его ухмыляющийся сын.
— Вот так!
— Теперь вы сможете нанять для меня красивый черный катафалк, — сказала бледная девушка.
— Помолчи! Семья моя, вы могли себе представить, что двести человек захотят заплатить только за то, чтобы высказать нам свое мнение по поводу состояния Камиллы?
— Очень даже могли, — кивнула миссис Уилкес.
— Жены, мужья и дети не умеют слушать друг друга. Поэтому люди охотно платят за то, чтобы на них хоть кто-нибудь обратил внимание. Бедняги, они думают, что только им дано распознать ангину, водянку, сап и крапивницу. Поэтому сегодня мы богаты, а две сотни людей счастливы, поскольку вывалили перед нами содержимое своих медицинских сумок.
— Господи, нам пришлось выставлять их вон, а они огрызались, как нашкодившие щенки.
— Прочитай список, отец, — предложил Джейми.
— Там двести лекарств. Какое следует выбрать?
— Не надо, — прошептала Камилла, вздыхая.
— Становится темно. У меня в животе все сжимается от бесконечных названий! Вы можете отнести меня наверх?
— Да, дорогая. Джейми, поднимай!
— Пожалуйста, — произнес чей-то голос.
Склонившийся человек поднял взгляд.
Перед ними стоял ничем не примечательный мусорщик, с лицом, покрытым сажей, однако на нем сияли яркие голубые глаза и белозубая улыбка. Когда он говорил-совсем тихо, кивая головой, — с рукавов его темной куртки и штанов сыпалась пыль.
— Мне не удалось пробиться сквозь толпу, — сказал он, держа грязную шапку в руках.
— А теперь я возвращаюсь домой и могу с вами поговорить. Я должен заплатить?
— Нет, мусорщик, тебе не нужно платить, — мягко сказала Камилла.
— Подожди… — запротестовал мистер Уилкес.
Но Камилла нежно посмотрела на него, и он замолчал.
— Благодарю вас, мадам.
— Улыбка мусорщика сверкнула в сгущающихся сумерках как теплый солнечный луч.
— У меня есть всего один совет.
Он взглянул на Камиллу. Камилла не спускала с него глаз.
— Кажется, сегодня канун дня святого Боско, мадам?
— Кто знает? Только не я, сэр! — заявил мистер Уилкес.
— А я в этом уверен, сэр. Кроме того, сегодня полнолуние. Поэтому, — кротко проговорил мусорщик, не в силах оторвать взгляда от прелестной, больной девушки, — вы должны оставить вашу дочь под открытым небом, в свете восходящей луны.
— Одну, в свете луны! — воскликнула миссис Уилкес.
— А она не станет лунатиком? — спросил Джейми.
— Прошу прощения, сэр.
— Мусорщик поклонился.
— Полная луна утешает всех, кто болен, — людей и диких животных. В сиянии полной луны есть безмятежность, в прикосновении ее лучей — спокойствие, умиротворяющее воздействие на ум и тело.
— Может пойти дождь… — с беспокойством сказала мать Камиллы.
— Я клянусь, — перебил ее мусорщик.
— Моя сестра страдала от такой же обморочной бледности. Мы оставили ее весенней ночью, как лилию в вазе, наедине с полной луной. Она и по сей день живет в Суссексе, позабыв обо всех болезнях!
— Позабыв о болезнях! Лунный свет! И не будет нам стоить ни одного пенни из тех четырех сотен, что мы заработали сегодня! Мать, Джейми, Камилла…
— Нет! — твердо сказала миссис Уилкес.
— Я этого не потерплю!
— Мама! — сказала Камилла.
— Я чувствую, что луна вылечит меня, вылечит, вылечит…
Мать вздохнула:
— Сегодня, наверное, не мой день и не моя ночь. Разреши тогда поцеловать тебя в последний раз. Вот так.
И мать поднялась по лестнице в дом.
Теперь пришел черед мусорщика, который начал пятиться назад, кланяясь всем на прощание.
— Всю ночь, помните: под луной, до самого рассвета. Спите крепко, юная леди. Пусть вам приснятся самые лучшие сны. Спокойной ночи.
Сажу поглотила сажа; человек исчез.
Мистер Уилкес и Джейми поцеловали Камиллу в лоб.
— Отец, Джейми, — сказала она, — не беспокойтесь.
И ее оставили одну смотреть туда, где, как показалось Камилле, она еще видела висящую в темноте мерцающую улыбку, которая вскоре скрылась за углом.
Она ждала, когда же на небе появится луна.
Ночь опустилась на Лондон.
Толпа кипела, как темная морская пучина.
Камилла открыла глаза, а потом снова впала в обморочное состояние.
Наступило время заката, улицы почти опустели, лишь изредка мимо проходили последние гуляющие. Веки Камиллы затрепетали, она услышала знакомый звон.
— Триста девяносто пять фунтов и четыреста пенсов!
— Мистер Уилкес бросал последние монеты в сумку, которую держал его ухмыляющийся сын.
— Вот так!
— Теперь вы сможете нанять для меня красивый черный катафалк, — сказала бледная девушка.
— Помолчи! Семья моя, вы могли себе представить, что двести человек захотят заплатить только за то, чтобы высказать нам свое мнение по поводу состояния Камиллы?
— Очень даже могли, — кивнула миссис Уилкес.
— Жены, мужья и дети не умеют слушать друг друга. Поэтому люди охотно платят за то, чтобы на них хоть кто-нибудь обратил внимание. Бедняги, они думают, что только им дано распознать ангину, водянку, сап и крапивницу. Поэтому сегодня мы богаты, а две сотни людей счастливы, поскольку вывалили перед нами содержимое своих медицинских сумок.
— Господи, нам пришлось выставлять их вон, а они огрызались, как нашкодившие щенки.
— Прочитай список, отец, — предложил Джейми.
— Там двести лекарств. Какое следует выбрать?
— Не надо, — прошептала Камилла, вздыхая.
— Становится темно. У меня в животе все сжимается от бесконечных названий! Вы можете отнести меня наверх?
— Да, дорогая. Джейми, поднимай!
— Пожалуйста, — произнес чей-то голос.
Склонившийся человек поднял взгляд.
Перед ними стоял ничем не примечательный мусорщик, с лицом, покрытым сажей, однако на нем сияли яркие голубые глаза и белозубая улыбка. Когда он говорил-совсем тихо, кивая головой, — с рукавов его темной куртки и штанов сыпалась пыль.
— Мне не удалось пробиться сквозь толпу, — сказал он, держа грязную шапку в руках.
— А теперь я возвращаюсь домой и могу с вами поговорить. Я должен заплатить?
— Нет, мусорщик, тебе не нужно платить, — мягко сказала Камилла.
— Подожди… — запротестовал мистер Уилкес.
Но Камилла нежно посмотрела на него, и он замолчал.
— Благодарю вас, мадам.
— Улыбка мусорщика сверкнула в сгущающихся сумерках как теплый солнечный луч.
— У меня есть всего один совет.
Он взглянул на Камиллу. Камилла не спускала с него глаз.
— Кажется, сегодня канун дня святого Боско, мадам?
— Кто знает? Только не я, сэр! — заявил мистер Уилкес.
— А я в этом уверен, сэр. Кроме того, сегодня полнолуние. Поэтому, — кротко проговорил мусорщик, не в силах оторвать взгляда от прелестной, больной девушки, — вы должны оставить вашу дочь под открытым небом, в свете восходящей луны.
— Одну, в свете луны! — воскликнула миссис Уилкес.
— А она не станет лунатиком? — спросил Джейми.
— Прошу прощения, сэр.
— Мусорщик поклонился.
— Полная луна утешает всех, кто болен, — людей и диких животных. В сиянии полной луны есть безмятежность, в прикосновении ее лучей — спокойствие, умиротворяющее воздействие на ум и тело.
— Может пойти дождь… — с беспокойством сказала мать Камиллы.
— Я клянусь, — перебил ее мусорщик.
— Моя сестра страдала от такой же обморочной бледности. Мы оставили ее весенней ночью, как лилию в вазе, наедине с полной луной. Она и по сей день живет в Суссексе, позабыв обо всех болезнях!
— Позабыв о болезнях! Лунный свет! И не будет нам стоить ни одного пенни из тех четырех сотен, что мы заработали сегодня! Мать, Джейми, Камилла…
— Нет! — твердо сказала миссис Уилкес.
— Я этого не потерплю!
— Мама! — сказала Камилла.
— Я чувствую, что луна вылечит меня, вылечит, вылечит…
Мать вздохнула:
— Сегодня, наверное, не мой день и не моя ночь. Разреши тогда поцеловать тебя в последний раз. Вот так.
И мать поднялась по лестнице в дом.
Теперь пришел черед мусорщика, который начал пятиться назад, кланяясь всем на прощание.
— Всю ночь, помните: под луной, до самого рассвета. Спите крепко, юная леди. Пусть вам приснятся самые лучшие сны. Спокойной ночи.
Сажу поглотила сажа; человек исчез.
Мистер Уилкес и Джейми поцеловали Камиллу в лоб.
— Отец, Джейми, — сказала она, — не беспокойтесь.
И ее оставили одну смотреть туда, где, как показалось Камилле, она еще видела висящую в темноте мерцающую улыбку, которая вскоре скрылась за углом.
Она ждала, когда же на небе появится луна.
Ночь опустилась на Лондон.
Страница 3 из 5
