Пламя расплескалось над сонными лужайками. Искры озарили лица дядюшек и тетушек. Опадали шутихи в сияющих карих глазах двоюродных братьев, и отгоревшие угли сыпались где-то вдалеке на сухую траву.
Добавить в моё избранное
25 мин, 27 сек 11110
Он столкнул в пропасть камешек. Через несколько секунд донесся стук.
«Господь никогда не простит меня».
Он скинул еще камушек.
«Но ведь если я делаю это из любви к нему, это ведь не будет самоубийством, так».
Он поднял глаза на синие шары.
«Но сперва — еще одна попытка». И он позвал их:
— Эй! Здравствуйте.
Отзвуки обрушились лавиной, но синие шары не шелохнулись, не мигнули.
Пять минут кряду он говорил с ними. Замолчав, отец Перегрин глянул вниз — отец Стоун все еще упрямо дремал у костра.
«Я должен доказать.»
— Отец Перегрин шагнул к краю обрыва.
— Я старик. И нет во мне страха. Он ведь поймет, что я делаю это ради него?«.»
Он глубоко вздохнул. Вся жизнь промелькнула перед его глазами, и подумалось ему: «Я сейчас умру? Я боялся, что слишком люблю жизнь. Но есть тот, кого я люблю больше».
И с этой мыслью он шагнул с утеса.
И упал.
— Глупец! — вскричал он, кружась в воздухе.
— Ты ошибся!
— Камни метнулись к нему, и он увидел на них себя — разбившимся, мертвым.
— Зачем я сделал это?
— Но он уже знал ответ. Мгновением позже спокойствие снизошло на него. Ветер ревел в ушах, и скалы мчались навстречу.
А потом дрогнули звезды, вспыхнуло голубое пламя, и отца Перегрина окружило синее безмолвие. Секундой позже его бережно опустили на камни. Он сидел там почти минуту, ощупывая себя и взирая на отлетевшие ввысь синие огни.
— Вы спасли меня! — прошептал он.
— Вы не дали мне умереть. Вы знали, что это грех.
Он кинулся к безмятежно спящему отцу Стоуну.
— Проснитесь, проснитесь. отец! — тряс он его, пока не разбудил.
— Отец, они спасли меня!
— Кто спас?
— Отец Стоун, моргая, сел.
Отец Перегрин пересказал, что с ним случилось.
— Сон. Кошмар. Ложитесь лучше спать, — раздраженно ответил отец Стоун.
— Вместе со своими цирковыми шариками.
— Но я не спал!
— Ну полно, отец, успокойтесь, хватит.
— Вы мне не верите? У вас есть пистолет? Да, вот он, дайте сюда.
— Что вы делаете?
— Отец Стоун подал ему пистолетик, захваченный для защиты от змей и прочих злобных гадов.
Отец Перегрин вцепился в рукоять.
— Я докажу вам!
Он прицелился себе в ладонь и выстрелил.
— Стойте!
Блеснул свет, и на их глазах пуля замерла в полете, остановившись в дюйме от раскрытой ладони. Мгновение она висела в голубом ореоле, потом с шипением упала в пыль.
Трижды стрелял отец Перегрин — в руку, в ногу, в туловище. Три пули замерли, поблескивая, и мертвыми осами упали к его ногам.
— Видите? — проговорил отец Перегрин, опуская руку, и выронил пистолет.
— Они знают. Они не животные Они мыслят, судят, им ведома мораль. Какой зверь стал бы спасать меня от меня самого? На это способен лишь человек, отец Стоун. Ну, теперь-то вы мне верите?
Отец Стоун глядел на синие огни в небе. Потом опустился на колени, молча подобрал еще теплые пули и крепко сжал в кулаке.
За их спинами разгорался рассвет.
— Мне думается, пора вернуться к остальным, рассказать им все и привести их сюда, — сказал отец Перегрин.
Когда солнце встало, они преодолели почти полпути до ракеты.
Отец Перегрин начертил на аспидной доске круг.
— Се Христос, сын Отца небесного.
Он притворился, что не слышит изумленных вздохов слушателей.
— Се Христос, во славе его, — продолжил он.
— Больше похоже на задачу по геометрии, — заметил отец Стоун.
— Удачное сравнение. Мы здесь имеем дело с символами. Будучи изображен кругом или квадратом, Христос не перестает быть Христом. Столетиями крест изображал его любовь и страдание. Этот круг станет Христом марсианским. Таким принесем мы его в этот мир.
Святые отцы беспокойно зашевелились, переглядываясь.
— Вы, отец Маттиас, изобразите в стекле подобие этого круга, сферу, наполненную огнем. Пусть стоит она на алтаре.
— Дешевый фокус, — пробормотал отец Стоун.
— Наоборот, — терпеливо ответил отец Перегрин.
— Мы дарим им понятный образ Господа. Если бы Христос явился на Землю в облике осьминога, так ли легко приняли бы мы его?
— Он развел руками.
— Разве дешевым фокусом со стороны Создателя было привести к нам Христа в теле Иисуса? После того, как мы благословим церковь, построенную нами, освятим алтарь и этот символ, разве откажется Христос обрести тот облик, что мы видим перед собой? Вы сердцем своим чувствуете — не откажется.
— Но в теле бездушного зверя! — воскликнул брат Маттиас.
— Мы уже говорили об этом много раз, брат Маттиас, с тех пор как вернулись. Эти существа спасли нас от обвала.
«Господь никогда не простит меня».
Он скинул еще камушек.
«Но ведь если я делаю это из любви к нему, это ведь не будет самоубийством, так».
Он поднял глаза на синие шары.
«Но сперва — еще одна попытка». И он позвал их:
— Эй! Здравствуйте.
Отзвуки обрушились лавиной, но синие шары не шелохнулись, не мигнули.
Пять минут кряду он говорил с ними. Замолчав, отец Перегрин глянул вниз — отец Стоун все еще упрямо дремал у костра.
«Я должен доказать.»
— Отец Перегрин шагнул к краю обрыва.
— Я старик. И нет во мне страха. Он ведь поймет, что я делаю это ради него?«.»
Он глубоко вздохнул. Вся жизнь промелькнула перед его глазами, и подумалось ему: «Я сейчас умру? Я боялся, что слишком люблю жизнь. Но есть тот, кого я люблю больше».
И с этой мыслью он шагнул с утеса.
И упал.
— Глупец! — вскричал он, кружась в воздухе.
— Ты ошибся!
— Камни метнулись к нему, и он увидел на них себя — разбившимся, мертвым.
— Зачем я сделал это?
— Но он уже знал ответ. Мгновением позже спокойствие снизошло на него. Ветер ревел в ушах, и скалы мчались навстречу.
А потом дрогнули звезды, вспыхнуло голубое пламя, и отца Перегрина окружило синее безмолвие. Секундой позже его бережно опустили на камни. Он сидел там почти минуту, ощупывая себя и взирая на отлетевшие ввысь синие огни.
— Вы спасли меня! — прошептал он.
— Вы не дали мне умереть. Вы знали, что это грех.
Он кинулся к безмятежно спящему отцу Стоуну.
— Проснитесь, проснитесь. отец! — тряс он его, пока не разбудил.
— Отец, они спасли меня!
— Кто спас?
— Отец Стоун, моргая, сел.
Отец Перегрин пересказал, что с ним случилось.
— Сон. Кошмар. Ложитесь лучше спать, — раздраженно ответил отец Стоун.
— Вместе со своими цирковыми шариками.
— Но я не спал!
— Ну полно, отец, успокойтесь, хватит.
— Вы мне не верите? У вас есть пистолет? Да, вот он, дайте сюда.
— Что вы делаете?
— Отец Стоун подал ему пистолетик, захваченный для защиты от змей и прочих злобных гадов.
Отец Перегрин вцепился в рукоять.
— Я докажу вам!
Он прицелился себе в ладонь и выстрелил.
— Стойте!
Блеснул свет, и на их глазах пуля замерла в полете, остановившись в дюйме от раскрытой ладони. Мгновение она висела в голубом ореоле, потом с шипением упала в пыль.
Трижды стрелял отец Перегрин — в руку, в ногу, в туловище. Три пули замерли, поблескивая, и мертвыми осами упали к его ногам.
— Видите? — проговорил отец Перегрин, опуская руку, и выронил пистолет.
— Они знают. Они не животные Они мыслят, судят, им ведома мораль. Какой зверь стал бы спасать меня от меня самого? На это способен лишь человек, отец Стоун. Ну, теперь-то вы мне верите?
Отец Стоун глядел на синие огни в небе. Потом опустился на колени, молча подобрал еще теплые пули и крепко сжал в кулаке.
За их спинами разгорался рассвет.
— Мне думается, пора вернуться к остальным, рассказать им все и привести их сюда, — сказал отец Перегрин.
Когда солнце встало, они преодолели почти полпути до ракеты.
Отец Перегрин начертил на аспидной доске круг.
— Се Христос, сын Отца небесного.
Он притворился, что не слышит изумленных вздохов слушателей.
— Се Христос, во славе его, — продолжил он.
— Больше похоже на задачу по геометрии, — заметил отец Стоун.
— Удачное сравнение. Мы здесь имеем дело с символами. Будучи изображен кругом или квадратом, Христос не перестает быть Христом. Столетиями крест изображал его любовь и страдание. Этот круг станет Христом марсианским. Таким принесем мы его в этот мир.
Святые отцы беспокойно зашевелились, переглядываясь.
— Вы, отец Маттиас, изобразите в стекле подобие этого круга, сферу, наполненную огнем. Пусть стоит она на алтаре.
— Дешевый фокус, — пробормотал отец Стоун.
— Наоборот, — терпеливо ответил отец Перегрин.
— Мы дарим им понятный образ Господа. Если бы Христос явился на Землю в облике осьминога, так ли легко приняли бы мы его?
— Он развел руками.
— Разве дешевым фокусом со стороны Создателя было привести к нам Христа в теле Иисуса? После того, как мы благословим церковь, построенную нами, освятим алтарь и этот символ, разве откажется Христос обрести тот облик, что мы видим перед собой? Вы сердцем своим чувствуете — не откажется.
— Но в теле бездушного зверя! — воскликнул брат Маттиас.
— Мы уже говорили об этом много раз, брат Маттиас, с тех пор как вернулись. Эти существа спасли нас от обвала.
Страница 5 из 8
