Мне дважды пришлось пережить не возвращение в прошлое, а, скорее, странное с ним соприкосновение. Почему-то прихотливой судьбе угодно было выбрать 1988 год.
Добавить в моё избранное
6 мин, 22 сек 13463
Надо сказать, что он был закрыт на ремонт еще давным-давно и тем летом открылся после многолетнего перерыва.
Нас поселили в маленький каркасно-щитовой домик. Там стояли три кровати, два стула и тумбочка — полный минимализм, скудная обстановка, даже туалет оказался во дворе. Раз уж приехали, делать нечего, стали располагаться. Вечером от озера к нам поднялся сырой туман. Из центрального корпуса сквозь вязкую пелену донеслась музыка группы «Мираж». Бог ты мой, сто лет уже я не слышала этого: «Музыка нас связала, тайною нашей стала, всем уговорам твержу я в ответ: нас не разлучат, нет!».
— Как будто 1980-е годы! — пошутил муж, и тут к нам в дверь постучали.
— Белье принесла! — радостно сообщила румяная горничная.
— Вот, совсем новенькое, вы этикетки сами оторвите, ладно?
Взяв из ее рук три новеньких хрустящих комплекта (для меня — розовое, для мужа — голубое, для сына — зеленое), я машинально оторвала этикетки и недоуменно на них уставилась.
— Но… тут дата стоит, 1988 год!
— Ну и что? — совершенно не удивился муж.
— Они же закрывались на ремонт, а белье, видимо, закупили до этого и еще не использовали.
— Но ты посмотри, белье совершенно новое, хрустящее, бумага на этикетках только отпечатана, даже пачкает пальцы краской. Разве может белье, пролежавшее на складе 20 лет, хрустеть, как новое?
Белье мы расстелили, и в этот момент «Мираж» сменился на Барыкина — «Я буду долго гнать велосипед, в глухих лугах его остановлю: нарву цветов и подарю букет той девушке, которую люблю!».
— Вот видишь, у них и записи старые, и белье, — рассмеялся муж, — Мы точно вернулись в прошлое.
Тут я вспомнила, что обещала, как только мы устроимся, позвонить маме в Москву. Набрав номер ее мобильника, я услышала голос:
— Набранный вами номер не существует!
Удивленная, я еще раз набрала мамин номер — тот же ответ. Тогда я решила позвонить на домашний телефон. Трубку сняла незнакомая женщина и на мой вопрос ответила, что «такие здесь не живут». Я перезвонила еще раз, уточнила номер и получила тот же ответ: номер тот самый, но моя мама там не живет. Тут муж спросил меня:
— Что у тебя с волосами?
Я схватилась рукой за голову, и — о ужас! — передняя прядь оказалась короче остальных и приподнялась надо лбом. Это была та самая дурацкая челка, которую я себе отрезала, переведясь из одного института в другой. Челка мне, помнится, не шла абсолютно, и больше я ни разу таких экспериментов над собой не ставила.
Я бросилась к зеркальцу на стене. Передняя прядь точно короче остальных — это же отрастающая челка! Но и само лицо тоже изменилось. Стало свежее, моложе! Я обернулась к мужу:
— Мне кажется, ты прав: мы точно оказались в 1988 году. Музыка оттуда, белье оттуда, телефоны не соединяют, в нашу нынешнюю квартиру мы еще не въехали, а на голове сама собой появилась челка…
— Ну а я и наш сын?
И тут действительно было о чем задуматься: если сейчас вновь 1988 год, то я еще не замужем, и у меня нет сына! Между тем, муж и сын определенно наличествовали, и этот контраргумент столь успешно опровергал «квантовый скачок» что, успокоенная, я улеглась спать.
Первое, что я сделала наутро, — схватилась за волосы. Челки не оказалось. Я взяла мобильник и через несколько секунд с облегчением услышала взволнованный мамин голос:
— У вас там все нормально? Я вчера пыталась дозвониться вам, и мне сообщалось, что набранные номера не существуют!
— Да, у нас все в порядке, мы просто… провалились во временную дыру!
Я до сих пор не могу объяснить ни первый, ни второй случаи.
Нас поселили в маленький каркасно-щитовой домик. Там стояли три кровати, два стула и тумбочка — полный минимализм, скудная обстановка, даже туалет оказался во дворе. Раз уж приехали, делать нечего, стали располагаться. Вечером от озера к нам поднялся сырой туман. Из центрального корпуса сквозь вязкую пелену донеслась музыка группы «Мираж». Бог ты мой, сто лет уже я не слышала этого: «Музыка нас связала, тайною нашей стала, всем уговорам твержу я в ответ: нас не разлучат, нет!».
— Как будто 1980-е годы! — пошутил муж, и тут к нам в дверь постучали.
— Белье принесла! — радостно сообщила румяная горничная.
— Вот, совсем новенькое, вы этикетки сами оторвите, ладно?
Взяв из ее рук три новеньких хрустящих комплекта (для меня — розовое, для мужа — голубое, для сына — зеленое), я машинально оторвала этикетки и недоуменно на них уставилась.
— Но… тут дата стоит, 1988 год!
— Ну и что? — совершенно не удивился муж.
— Они же закрывались на ремонт, а белье, видимо, закупили до этого и еще не использовали.
— Но ты посмотри, белье совершенно новое, хрустящее, бумага на этикетках только отпечатана, даже пачкает пальцы краской. Разве может белье, пролежавшее на складе 20 лет, хрустеть, как новое?
Белье мы расстелили, и в этот момент «Мираж» сменился на Барыкина — «Я буду долго гнать велосипед, в глухих лугах его остановлю: нарву цветов и подарю букет той девушке, которую люблю!».
— Вот видишь, у них и записи старые, и белье, — рассмеялся муж, — Мы точно вернулись в прошлое.
Тут я вспомнила, что обещала, как только мы устроимся, позвонить маме в Москву. Набрав номер ее мобильника, я услышала голос:
— Набранный вами номер не существует!
Удивленная, я еще раз набрала мамин номер — тот же ответ. Тогда я решила позвонить на домашний телефон. Трубку сняла незнакомая женщина и на мой вопрос ответила, что «такие здесь не живут». Я перезвонила еще раз, уточнила номер и получила тот же ответ: номер тот самый, но моя мама там не живет. Тут муж спросил меня:
— Что у тебя с волосами?
Я схватилась рукой за голову, и — о ужас! — передняя прядь оказалась короче остальных и приподнялась надо лбом. Это была та самая дурацкая челка, которую я себе отрезала, переведясь из одного института в другой. Челка мне, помнится, не шла абсолютно, и больше я ни разу таких экспериментов над собой не ставила.
Я бросилась к зеркальцу на стене. Передняя прядь точно короче остальных — это же отрастающая челка! Но и само лицо тоже изменилось. Стало свежее, моложе! Я обернулась к мужу:
— Мне кажется, ты прав: мы точно оказались в 1988 году. Музыка оттуда, белье оттуда, телефоны не соединяют, в нашу нынешнюю квартиру мы еще не въехали, а на голове сама собой появилась челка…
— Ну а я и наш сын?
И тут действительно было о чем задуматься: если сейчас вновь 1988 год, то я еще не замужем, и у меня нет сына! Между тем, муж и сын определенно наличествовали, и этот контраргумент столь успешно опровергал «квантовый скачок» что, успокоенная, я улеглась спать.
Первое, что я сделала наутро, — схватилась за волосы. Челки не оказалось. Я взяла мобильник и через несколько секунд с облегчением услышала взволнованный мамин голос:
— У вас там все нормально? Я вчера пыталась дозвониться вам, и мне сообщалось, что набранные номера не существуют!
— Да, у нас все в порядке, мы просто… провалились во временную дыру!
Я до сих пор не могу объяснить ни первый, ни второй случаи.
Страница 2 из 2
