На восточной оконечности Лонг-Айленда расположен Центр Монтаук, известный большинству ньюйоркцев своей живописной природой и береговым маяком. Западнее маяка на территории бывшего форта Герой находится таинственная покинутая база военно-воздушных сил. Официально закрытая и оставленная ВВС в 1969 году, она впоследствии вновь была задействована и продолжала работать без санкции правительства США.
Добавить в моё избранное
122 мин, 29 сек 9957
Впрочем, после нашего разговора Рейнхард и впрямь спятил. Кларк навестил его вновь, но на пороге наткнулся на дробовик. Рейнхард навел ружье на Кларка и сказал, что не желает больше видеть этого ублюдка Престона в пределах своей частной собственности. Он впредь не хотел видеть Кларка, Престона или кого-либо из их друзей и обещал пристрелить любого из них, кто здесь объявится.
Кларк постарался успокоить его и спросил о причинах такого отношения. Он не мог понять, почему Рейнхард вдруг так разъярился. Рейнхард заявил, что Престон той же ночью вернулся и обворовал его.
Как выяснилось, кто-то ворвался в дом старика, привязал его к креслу, обчистил дом и украл деньги. Я определенно этого не делал, и мы с Кларком были совершенно поражены. Минули годы, и я совсем прогнал из головы мысли о путаных обстоятельствах, которыми сопровождалось знакомство с Рейнхардом.
Однако когда ко мне стала возвращаться память о Монтаукском проекте, в своем прошлом я неожиданно узнал «доктора Рейнхарда». На самом деле он был Джоном Эриком фон Нейманом, возглавлявшим проект «Феникс» и Монтаукский проект!
Много лет назад, в начале 1958 года, фон Неймана включили в программу «перемещение свидетелей». Он скрывался под именем доктора Рейнхарда и вжился в новую роль — роль торговца снятым с вооружения оборудованием. Однако руководители проекта то и дело обращались к нему за помощью, и он всегда с готовностью шел им навстречу. Порой он возвращался к относящимся к проекту работам на несколько месяцев подряд. Этот человек не только внешне походил на фон Неймана: на стене висели свидетельства о научных степенях в области математики и физики, выданные в Германии (хотя он утверждал, что ни разу не покидал Соединенные Штаты).
Я обсудил ситуацию с Элом Билеком, и мы пришли к выводу, что мое появление в доме фон Неймана стало для него нелегким испытанием. Он должен был помнить меня по Монтауку и, по-видимому испугавшись, предпочел разорвать контакты.
Конечно, это — его право, меня же больше всего заинтересовал оказавшийся у старика странный на вид приемник FRR-24. Я приметил его в первый же приезд, но не мог теперь вернуться туда сам и потому попросил друзей убедиться, что приемник по-прежнему находится там.
Эл хорошо помнил фон Неймана и пожелал навестить его. Фон Нейман в роли Рейнхарда оказался расположен к Злу. Надеясь наконец заполучить его приемник, я отвез Эла к Рейнхарду домой.
Мы не знали, как лучше построить разговор о приемнике, и решили, что я мог бы загримироваться, но, пожалуй, Элу легче купить приемник, действуя от моего имени.
Эл вышел из автомобиля и поздоровался с ним. Я остался в машине в надежде, что он проигнорирует наличие водителя. Начался дождь, и Рейнхард пригласил Эла зайти в трейлер, стоявший на другой стороне его земельного участка. Именно там он хранил аппаратуру. Проходя рядом с моей машиной, Рейнхард взглянул мне прямо в лицо. Он был дружески настроен и предложил присоединиться к ним, явно не узнав меня. Я последовал за ними в трейлер, словно прежде между нами ничего не случилось.
Эл беседовал с хозяином, а я только слушал. Фон Нейман ничем не проявил себя. В тот день он был «доктором Рейнхардом» на все сто процентов. В какой-то момент я вступил в разговор и сказал Рейнхарду, что слышал о его приемнике, представляющем собой собранную в стойку мощную систему.
— А, приемник! — откликнулся он.
— Я храню его для себя. Но, черт возьми, ни разу им не пользовался. Я даже сдвинуть его не могу. Просто не знаю, продать его или оставить.
Я спросил, сколько он хотел бы получить за приемник, и Рейнхард ответил, что уступит его мне за 1000 долларов. Я сказал, что мы с Элом не располагаем такой суммой денег, и он согласился поторговаться.
По совету Эла я предложил 600 долларов. Рейнхард ответил, что эта сумма несколько меньше той, которую он хотел выручить, и обещал обдумать предложение. Мы распрощались по-доброму и вернулись домой.
Через некоторое время мы встретились вновь. Теперь Рейнхард сказал, что ему нужна hi-fi аппаратура, которую можно было бы реализовать. Мы разыскали такое оборудование и приехали вновь. Он осмотрел привезенное, и на его глаза навернулись слезы. Ему уже приходилось видеть многое из этого, он даже помнил людей, придумавших большую часть этих устройств.
Рейнхард извинился и сказал, что не сможет использовать что-либо из всего этого. Ему нужны были наличные. Он предложил нам продать привезенное и на вырученные деньги купить у него приемник.
Я расстроился, но не сдавался, отвез все обратно в Лонг-Айленд. Энергично приступив к поискам, я вскоре смог продать все перекупщикам. Остановились на 750 долларах, и я немедленно все продал.
Необходимо было торопиться, поскольку Рейнхард поддерживал связи со многими коллекционерами, которые могли выкупить приемник, пока я возился с реализацией оборудования.
Кларк постарался успокоить его и спросил о причинах такого отношения. Он не мог понять, почему Рейнхард вдруг так разъярился. Рейнхард заявил, что Престон той же ночью вернулся и обворовал его.
Как выяснилось, кто-то ворвался в дом старика, привязал его к креслу, обчистил дом и украл деньги. Я определенно этого не делал, и мы с Кларком были совершенно поражены. Минули годы, и я совсем прогнал из головы мысли о путаных обстоятельствах, которыми сопровождалось знакомство с Рейнхардом.
Однако когда ко мне стала возвращаться память о Монтаукском проекте, в своем прошлом я неожиданно узнал «доктора Рейнхарда». На самом деле он был Джоном Эриком фон Нейманом, возглавлявшим проект «Феникс» и Монтаукский проект!
Много лет назад, в начале 1958 года, фон Неймана включили в программу «перемещение свидетелей». Он скрывался под именем доктора Рейнхарда и вжился в новую роль — роль торговца снятым с вооружения оборудованием. Однако руководители проекта то и дело обращались к нему за помощью, и он всегда с готовностью шел им навстречу. Порой он возвращался к относящимся к проекту работам на несколько месяцев подряд. Этот человек не только внешне походил на фон Неймана: на стене висели свидетельства о научных степенях в области математики и физики, выданные в Германии (хотя он утверждал, что ни разу не покидал Соединенные Штаты).
Я обсудил ситуацию с Элом Билеком, и мы пришли к выводу, что мое появление в доме фон Неймана стало для него нелегким испытанием. Он должен был помнить меня по Монтауку и, по-видимому испугавшись, предпочел разорвать контакты.
Конечно, это — его право, меня же больше всего заинтересовал оказавшийся у старика странный на вид приемник FRR-24. Я приметил его в первый же приезд, но не мог теперь вернуться туда сам и потому попросил друзей убедиться, что приемник по-прежнему находится там.
Эл хорошо помнил фон Неймана и пожелал навестить его. Фон Нейман в роли Рейнхарда оказался расположен к Злу. Надеясь наконец заполучить его приемник, я отвез Эла к Рейнхарду домой.
Мы не знали, как лучше построить разговор о приемнике, и решили, что я мог бы загримироваться, но, пожалуй, Элу легче купить приемник, действуя от моего имени.
Эл вышел из автомобиля и поздоровался с ним. Я остался в машине в надежде, что он проигнорирует наличие водителя. Начался дождь, и Рейнхард пригласил Эла зайти в трейлер, стоявший на другой стороне его земельного участка. Именно там он хранил аппаратуру. Проходя рядом с моей машиной, Рейнхард взглянул мне прямо в лицо. Он был дружески настроен и предложил присоединиться к ним, явно не узнав меня. Я последовал за ними в трейлер, словно прежде между нами ничего не случилось.
Эл беседовал с хозяином, а я только слушал. Фон Нейман ничем не проявил себя. В тот день он был «доктором Рейнхардом» на все сто процентов. В какой-то момент я вступил в разговор и сказал Рейнхарду, что слышал о его приемнике, представляющем собой собранную в стойку мощную систему.
— А, приемник! — откликнулся он.
— Я храню его для себя. Но, черт возьми, ни разу им не пользовался. Я даже сдвинуть его не могу. Просто не знаю, продать его или оставить.
Я спросил, сколько он хотел бы получить за приемник, и Рейнхард ответил, что уступит его мне за 1000 долларов. Я сказал, что мы с Элом не располагаем такой суммой денег, и он согласился поторговаться.
По совету Эла я предложил 600 долларов. Рейнхард ответил, что эта сумма несколько меньше той, которую он хотел выручить, и обещал обдумать предложение. Мы распрощались по-доброму и вернулись домой.
Через некоторое время мы встретились вновь. Теперь Рейнхард сказал, что ему нужна hi-fi аппаратура, которую можно было бы реализовать. Мы разыскали такое оборудование и приехали вновь. Он осмотрел привезенное, и на его глаза навернулись слезы. Ему уже приходилось видеть многое из этого, он даже помнил людей, придумавших большую часть этих устройств.
Рейнхард извинился и сказал, что не сможет использовать что-либо из всего этого. Ему нужны были наличные. Он предложил нам продать привезенное и на вырученные деньги купить у него приемник.
Я расстроился, но не сдавался, отвез все обратно в Лонг-Айленд. Энергично приступив к поискам, я вскоре смог продать все перекупщикам. Остановились на 750 долларах, и я немедленно все продал.
Необходимо было торопиться, поскольку Рейнхард поддерживал связи со многими коллекционерами, которые могли выкупить приемник, пока я возился с реализацией оборудования.
Страница 28 из 37
