В мистическую часть рассказа, который я хотел бы поведать читателям, сейчас практически не верю. Однако в детстве эта история, рассказанная моим отцом, произвела на меня очень сильное впечатление. Я решил её записать ещё и потому, что хочу запечатлеть на письме свои яркие детские воспоминания, сохранившие не только основную канву событий, но и постепенно затуманивающиеся в пучине лет подробности атмосферы начала 90-х годов.
Добавить в моё избранное
13 мин, 33 сек 13551
Они были чудовищно длинными и отвратительно торчали изо рта не только сверху и снизу, но и казалось, что из-за щёк. И не по два, как клыки, а будто бы целым пучком.
Эти мерзкие острые, белые отростки исходили изо рта неким подобием щупалец, сантиметров на пять или даже семь, сильно искривляясь по все длине. Отдалённо рот ночных пришельцев напоминал увеличенную пасть миноги, полную острых зубов по всей окружности и готовую, словно адская мясорубка, измельчить всё, что окажется в непосредственной доступности. Вковыляв в комнату, жуткая парочка пристально уставилась на Степаниду и, протянув непропорциональные руки вперёд, стала приближаться. Старушка обмерла, дикий страх и предчувствие гибели захлестнули её сознание, она хотела молиться, но не могла даже мысленно произнести ни одного слова, хотела схватиться за висящий на шее крестик, но руки недвижно лежали вдоль тела, паника нарастала, Степанида была уверена, что сейчас потеряет сознание и более не очнётся.
Но что-то было не так. Визитёры словно бы упёрлись в невидимую стену перед кроватью и тыкались в неё, не имея возможности приблизится. Тут баба Стеша обратила внимание, что незваные гости стоят на самом краю нового ковра и не могут ступить на него. Гнева на их лицах не было, оно вообще выглядело неестественно, словно резиновая маска, но по судорожным движениям было понятно, что они в замешательстве. Моментально к хозяйке квартиры вернулись силы. Она дёрнула рукой и схватилась за крестик на груди, отчаянно вскричав: «Господи!».
И тут же видение исчезло…
— Я не спала всю ночь! — нервно рассказывала свою историю баба Стеша отцу.
— На кухне так до утра и просидела, несколько рюмок выпила… (пузырёк для растирания был надёжно укрыт за банками с солениями), хотя спиртное на дух не переношу, только тогда маленько в себя пришла, дрожь колотить перестала. У психиатра я никогда на учёте не состояла, никаких галлюцинаций у меня никогда не было. Но это… Клянусь, это не сон был! Я большую часть жизни убеждённой коммунисткой была, ну, к старости, конечно, пришла к вере, крестик надела, молитовки кое-какие знать стала, но всё это так, без усердия. А тут такое, что и думать страшно, что же это было!
Наутро осмотрела баба Стеша ковёр. С виду обыкновенный, коричневый с серыми вставками, достаточно тёплый. Отогнула краешек, а с внутренней стороны, той, что к полу прилегает, по краю тонкой чёрной ниткой как письмена какие-то вышиты, на языке неизвестном, и так по всему периметру. Ходила Степанида в посёлок цыганский, искала ту цыганку, что ковёр продавала, да только без толку. Никто такую женщину в посёлке не видел, и ковров в том посёлке не продают, в основном платки, платья. На базаре ту одноглазую «беляшницу» тоже никто вспомнить не смог. Мало ли пришлого народу на территории.
Когда отец рассказал мне эту историю, она впечатлила моё детское воображение так сильно, что я даже криво нарисовал таинственных визитёров. Рисунок тот, конечно, не сохранился, помню только, что отец его бабе Стеше показывал, а та иронично сказала: «Что-то есть…» Впоследствии я ещё много раз эту историю друзьям пересказывал, теперь вот и вам рассказал. В скорости отец перешёл на другую работу, и совместное с бабой Стешей дело оставил. С тех пор я о ней ничего не слышал. Как она теперь? Жива ли? В принципе, может быть, и жива, а если нет, то кто проводил её в последний путь?
Прошло много лет. Рынок тот разогнали, а торговые ряды снесли. В канун каких-то выборов местный депутат закатал это место в свежий асфальт. По его программе разбили там клумбы, сделали дорожки, поставили низенькую изгородь и лавочки. Иногда я прогуливаюсь в том маленьком парке, где теперь мирно отдыхают мамы с колясками. Я со щемящей тоской вспоминаю расположение торговых рядов, ноги словно бы сами несут меня к знакомым прилавкам, что призраками стоят на своих местах в моей памяти, и тогда я думаю, какие же страшные тайны этого места навсегда утонули в глубинах прошлого.
Эти мерзкие острые, белые отростки исходили изо рта неким подобием щупалец, сантиметров на пять или даже семь, сильно искривляясь по все длине. Отдалённо рот ночных пришельцев напоминал увеличенную пасть миноги, полную острых зубов по всей окружности и готовую, словно адская мясорубка, измельчить всё, что окажется в непосредственной доступности. Вковыляв в комнату, жуткая парочка пристально уставилась на Степаниду и, протянув непропорциональные руки вперёд, стала приближаться. Старушка обмерла, дикий страх и предчувствие гибели захлестнули её сознание, она хотела молиться, но не могла даже мысленно произнести ни одного слова, хотела схватиться за висящий на шее крестик, но руки недвижно лежали вдоль тела, паника нарастала, Степанида была уверена, что сейчас потеряет сознание и более не очнётся.
Но что-то было не так. Визитёры словно бы упёрлись в невидимую стену перед кроватью и тыкались в неё, не имея возможности приблизится. Тут баба Стеша обратила внимание, что незваные гости стоят на самом краю нового ковра и не могут ступить на него. Гнева на их лицах не было, оно вообще выглядело неестественно, словно резиновая маска, но по судорожным движениям было понятно, что они в замешательстве. Моментально к хозяйке квартиры вернулись силы. Она дёрнула рукой и схватилась за крестик на груди, отчаянно вскричав: «Господи!».
И тут же видение исчезло…
— Я не спала всю ночь! — нервно рассказывала свою историю баба Стеша отцу.
— На кухне так до утра и просидела, несколько рюмок выпила… (пузырёк для растирания был надёжно укрыт за банками с солениями), хотя спиртное на дух не переношу, только тогда маленько в себя пришла, дрожь колотить перестала. У психиатра я никогда на учёте не состояла, никаких галлюцинаций у меня никогда не было. Но это… Клянусь, это не сон был! Я большую часть жизни убеждённой коммунисткой была, ну, к старости, конечно, пришла к вере, крестик надела, молитовки кое-какие знать стала, но всё это так, без усердия. А тут такое, что и думать страшно, что же это было!
Наутро осмотрела баба Стеша ковёр. С виду обыкновенный, коричневый с серыми вставками, достаточно тёплый. Отогнула краешек, а с внутренней стороны, той, что к полу прилегает, по краю тонкой чёрной ниткой как письмена какие-то вышиты, на языке неизвестном, и так по всему периметру. Ходила Степанида в посёлок цыганский, искала ту цыганку, что ковёр продавала, да только без толку. Никто такую женщину в посёлке не видел, и ковров в том посёлке не продают, в основном платки, платья. На базаре ту одноглазую «беляшницу» тоже никто вспомнить не смог. Мало ли пришлого народу на территории.
Когда отец рассказал мне эту историю, она впечатлила моё детское воображение так сильно, что я даже криво нарисовал таинственных визитёров. Рисунок тот, конечно, не сохранился, помню только, что отец его бабе Стеше показывал, а та иронично сказала: «Что-то есть…» Впоследствии я ещё много раз эту историю друзьям пересказывал, теперь вот и вам рассказал. В скорости отец перешёл на другую работу, и совместное с бабой Стешей дело оставил. С тех пор я о ней ничего не слышал. Как она теперь? Жива ли? В принципе, может быть, и жива, а если нет, то кто проводил её в последний путь?
Прошло много лет. Рынок тот разогнали, а торговые ряды снесли. В канун каких-то выборов местный депутат закатал это место в свежий асфальт. По его программе разбили там клумбы, сделали дорожки, поставили низенькую изгородь и лавочки. Иногда я прогуливаюсь в том маленьком парке, где теперь мирно отдыхают мамы с колясками. Я со щемящей тоской вспоминаю расположение торговых рядов, ноги словно бы сами несут меня к знакомым прилавкам, что призраками стоят на своих местах в моей памяти, и тогда я думаю, какие же страшные тайны этого места навсегда утонули в глубинах прошлого.
Страница 4 из 4
