Руфинг — популярное молодёжное течение. Суть которого заключается в том, что бы забраться повыше без страховки, и максимально рисковать жизнью ради пары отличных фотографий и видео.
Добавить в моё избранное
9 мин, 49 сек 11448
— Что?
— А я ведь тоже не помню, как мы слезли. Помню только, как домой приехали.
На секунду в комнате воцарилась тишина, но лишь на секунду, ибо мама принесла чай. Остаток вечера мы не упоминали о крышах.
Несмотря ни на что, я решил разузнать, почему конкретно этот отрезок жизни вызывает у меня такую боль. И почему ни я, ни Серега не помним, как мы тогда покинули этот дом.
Так прошла еще одна неделя. Разговоры с Серым не приносили нужного эффекта. Он был уверен. Что мы не помним, как слезли из-за того, что очень спешили домой, и были перевозбуждены из-за того, что покорили дом в самом центре. Поэтому мы практически не затрагивали эту тему. Но я уже твердо решил вновь слазить туда. Естественно так, что бы об этом не узнали родители. Да, я был уже в полной боевой готовности, я вновь мог посещать учебу. В общем, больничный закончился.
Встреча с прошлым.
В тот день я не смог дозвониться Серому. Нас отпустили с пар пораньше, поэтому у меня было целых два часа без контроля родителей. Вы уже понимаете, чему я решил их посвятить.
Вот он, тот самый дом. Вот он, тот самый колодец двора. В прошлый раз мы попали на крышу через чердак, выход на который мы нашли в одном из подъездов. Я направился к тому самому подъезду, рассматривая окна по пути. Но внутри меня ждало разочарование. Вход на чердак заперли на два огромных замка. Забавно, судя по царапинам на них и вмятинам на двери, кто-то пытался их снести. Я решил залезть по одной из лестниц на крышу, которые неотъемлемо имелись практически у всех старинных домов. Спускаясь в подъезде, на четвертом этаже у меня слегка начало покалывать в висках, и появилось непонятное чувство страха. Слабое, но заметное, оно появилось, когда я окинул взглядом стальную дверь без глазка. Стена вокруг двери была покрыта побелкой, будто здесь недавно прошел ремонт.
Долго искать лестницу не пришлось. Мне повезло, людей во дворе практически не было, только четверо мужчин, а может и не все там были мужчинами, сидели на лавочке посреди двора, но они были так увлечены беседой, что не заметили, как я залез на крышу. Ух, это приятное чувство, когда ты возвращаешься к занятию, которое так любишь, но заниматься которым тебе нельзя. С улыбкой на лице я подошел к месту, где был сфотографирован Сережа. Ничего не изменилось. Я максимально приблизился к тем самым злосчастным окнам. Черт, светило яркое солнце, и все, что я видел за теми окнами — это непроглядная чернота. Ничего, никаких наплывов воспоминаний я не почувствовал. Разочаровавшись, я решил снять видео для ребят, мол: «смотрите, я вновь в деле!».
Я включил камеру на мобильном, и начал съёмку. Покривлявшись перед камерой, перешел к съемке окружения и медленно повернул камеру на те окна, и тут-то меня и ударил в голову комок воспоминаний…
Не хочу вспоминать.
Мгновение назад был день. Но сейчас был тот самый вечер, вечер пятилетней давности, когда двое бесстрашных балбеса решили залезть на дом.
Вот мы вылезли на крышу. Вот наш перекус на ней. Вот я снимаю видео с нашей вылазки, и то же самое делает Серега. Мы досиделись до полной темноты, нам весело. Но что-то не так. Нас привлекает шум внизу, там собрались какие-то люди. Некоторые из них в военной форме и черных масках на головах. Они приехали на двух микроавтобусах с мигалками. Но это не все. Серый дергает меня за рукав и указывает пальцем куда-то на окна. Что это там? Твою ж…
Оттуда, под тусклым светом, на нас смотрело нечто. Серо-зеленое лицо — оно выглядело как лицо старухи с перекошенным ртом, застеленным длинными, заляпанными кусками чего-то красного, зубами. Я не хочу это вспоминать! Но тело, это было не человеческое тело. Покрытое необычными отростками и щупальцами, залитое слизью, чье зловоние, как мне казалось, я могу ощущать даже через стекла. Звуки ударов, кто-то ломает дверь. Но оно все так же сидит неподвижно, держа в руках, заляпанный кровью сверток. О нет… Судя по всему дверь выломана. В комнату врывается группка человек в военной форме и масках. Существо неподвижно. Они окружили его: «Не двигаться, — приказывали они ему, — ты нарушил…». Существо роняет сверток — это был не просто кусок заляпанной бордовой жижей тряпки. Мои самые худшие догадки оказываются жестокой правдой. Это тело, маленькое детское тело. Я понял это лишь по детской ручке, выпавшей из-под ткани, ибо все остальное было похоже на кровавую кашу. Оно разбивает щупальцем люстру, избавляя нас от дальнейшего зрелища, но не полностью. Вспыхивающий свет, вызванный выстрелами, на мгновения освещает происходящее, но не долго, все закончилось быстро, шум прекратился.
Мы стояли в ступоре, лишь звук звонка вывел нас из этого состояния. Звонили Серому, он забыл выключить звук перед залазом. Он перепугано взглянул мне в глаза. Мы молчали. Мы молчали, даже когда на крышу за нами залез один из людей в масках.
— А я ведь тоже не помню, как мы слезли. Помню только, как домой приехали.
На секунду в комнате воцарилась тишина, но лишь на секунду, ибо мама принесла чай. Остаток вечера мы не упоминали о крышах.
Несмотря ни на что, я решил разузнать, почему конкретно этот отрезок жизни вызывает у меня такую боль. И почему ни я, ни Серега не помним, как мы тогда покинули этот дом.
Так прошла еще одна неделя. Разговоры с Серым не приносили нужного эффекта. Он был уверен. Что мы не помним, как слезли из-за того, что очень спешили домой, и были перевозбуждены из-за того, что покорили дом в самом центре. Поэтому мы практически не затрагивали эту тему. Но я уже твердо решил вновь слазить туда. Естественно так, что бы об этом не узнали родители. Да, я был уже в полной боевой готовности, я вновь мог посещать учебу. В общем, больничный закончился.
Встреча с прошлым.
В тот день я не смог дозвониться Серому. Нас отпустили с пар пораньше, поэтому у меня было целых два часа без контроля родителей. Вы уже понимаете, чему я решил их посвятить.
Вот он, тот самый дом. Вот он, тот самый колодец двора. В прошлый раз мы попали на крышу через чердак, выход на который мы нашли в одном из подъездов. Я направился к тому самому подъезду, рассматривая окна по пути. Но внутри меня ждало разочарование. Вход на чердак заперли на два огромных замка. Забавно, судя по царапинам на них и вмятинам на двери, кто-то пытался их снести. Я решил залезть по одной из лестниц на крышу, которые неотъемлемо имелись практически у всех старинных домов. Спускаясь в подъезде, на четвертом этаже у меня слегка начало покалывать в висках, и появилось непонятное чувство страха. Слабое, но заметное, оно появилось, когда я окинул взглядом стальную дверь без глазка. Стена вокруг двери была покрыта побелкой, будто здесь недавно прошел ремонт.
Долго искать лестницу не пришлось. Мне повезло, людей во дворе практически не было, только четверо мужчин, а может и не все там были мужчинами, сидели на лавочке посреди двора, но они были так увлечены беседой, что не заметили, как я залез на крышу. Ух, это приятное чувство, когда ты возвращаешься к занятию, которое так любишь, но заниматься которым тебе нельзя. С улыбкой на лице я подошел к месту, где был сфотографирован Сережа. Ничего не изменилось. Я максимально приблизился к тем самым злосчастным окнам. Черт, светило яркое солнце, и все, что я видел за теми окнами — это непроглядная чернота. Ничего, никаких наплывов воспоминаний я не почувствовал. Разочаровавшись, я решил снять видео для ребят, мол: «смотрите, я вновь в деле!».
Я включил камеру на мобильном, и начал съёмку. Покривлявшись перед камерой, перешел к съемке окружения и медленно повернул камеру на те окна, и тут-то меня и ударил в голову комок воспоминаний…
Не хочу вспоминать.
Мгновение назад был день. Но сейчас был тот самый вечер, вечер пятилетней давности, когда двое бесстрашных балбеса решили залезть на дом.
Вот мы вылезли на крышу. Вот наш перекус на ней. Вот я снимаю видео с нашей вылазки, и то же самое делает Серега. Мы досиделись до полной темноты, нам весело. Но что-то не так. Нас привлекает шум внизу, там собрались какие-то люди. Некоторые из них в военной форме и черных масках на головах. Они приехали на двух микроавтобусах с мигалками. Но это не все. Серый дергает меня за рукав и указывает пальцем куда-то на окна. Что это там? Твою ж…
Оттуда, под тусклым светом, на нас смотрело нечто. Серо-зеленое лицо — оно выглядело как лицо старухи с перекошенным ртом, застеленным длинными, заляпанными кусками чего-то красного, зубами. Я не хочу это вспоминать! Но тело, это было не человеческое тело. Покрытое необычными отростками и щупальцами, залитое слизью, чье зловоние, как мне казалось, я могу ощущать даже через стекла. Звуки ударов, кто-то ломает дверь. Но оно все так же сидит неподвижно, держа в руках, заляпанный кровью сверток. О нет… Судя по всему дверь выломана. В комнату врывается группка человек в военной форме и масках. Существо неподвижно. Они окружили его: «Не двигаться, — приказывали они ему, — ты нарушил…». Существо роняет сверток — это был не просто кусок заляпанной бордовой жижей тряпки. Мои самые худшие догадки оказываются жестокой правдой. Это тело, маленькое детское тело. Я понял это лишь по детской ручке, выпавшей из-под ткани, ибо все остальное было похоже на кровавую кашу. Оно разбивает щупальцем люстру, избавляя нас от дальнейшего зрелища, но не полностью. Вспыхивающий свет, вызванный выстрелами, на мгновения освещает происходящее, но не долго, все закончилось быстро, шум прекратился.
Мы стояли в ступоре, лишь звук звонка вывел нас из этого состояния. Звонили Серому, он забыл выключить звук перед залазом. Он перепугано взглянул мне в глаза. Мы молчали. Мы молчали, даже когда на крышу за нами залез один из людей в масках.
Страница 2 из 3
