Загадки времени или в другом измерении

Загадочное время — шаг в другое измерение

Мой испанский были весьма ограничен, но я был в уверенности, что могу обойтись без переводчика.

Оставив корабль, я нанял коляску и поехал в другой конец города, где заплатил моему кочьеро, отпустил его и стал прогуливаться по городу. Через некоторое время я отправился назад к кораблю. Я считал, что найду назад дорогу в порт с легкостью, потому как я наделен замечательным чувством ориентации на местности, которое раньше меня не подводило во время путешествий по миру. Чувство это было до такой степени безошибочным, что люди, которые путешествовали со мной, называли его сверхъестественным.

Я не спеша шагал назад в порт, когда неожиданно небо стало пасмурным. Я вдруг понял, что не могу найти ни одного знакомого объекта, мимо которых проезжал по пути сюда. Ставало все более очевидным, что мое хваленое чувство ориентации в этот раз оставило меня. Я заблудился! Я шел быстрым шагом в течение часа, пытаясь отыскать хотя бы какое-то знакомое место.

Обеспокоившись, что могу опоздать к отплытию, и зная, что шкипер не будет ждать, потому как мы уже выбились из графика, я решил найти проводника. Но ни одного транспортного средства не было на улице. Временами встречались местные, и вот, собрав воедино весь свои испанский, я подошел к одной из группок людей и спросил: «Donde vapor?».

Ответом были каменные взгляды и фраза: «No comprendo, Senor».

Я начал как-то странно себя чувствовать, мое чувство ориентации как будто вовсе исчезло, а может быть, я потерял свою индивидуальность? В это время в голову хлынули мысли о моей мальчишеской мечте сделать медицинскую карьеру. Почему — не знаю. Я постарался выкинуть эти мысли, которые были абсолютно чужды моему теперешнему положению, и заставить рассудок придумать что-то, чтобы поскорей добраться до порта.

Когда я уже готов был отчаяться, я неожиданно заметил прекрасно одетого джентльмена из местных. Он подошел, приподнял шляпу, и, пока говорил, у меня появилось впечатление, что он принял меня за доктора. Я попытался протестовать, но он не мог или не желал понимать меня.

И тут со мной случилась еще одна странная вещь. Я понял, что говорю по-испански так же хорошо, как и он. После того как я объяснил ему в каком положении оказался, он сказал мне, что ему надо на минутку посетить один дом и, если я пойду с ним, он с готовностью проводит меня на борт корабля, ведь времени еще достаточно. Я, сразу согласился, и мы пошли дальше вместе.

Мы подошли к богатому дому — широкому, низкому зданию, и мой компаньон пригласил меня в большую, хорошо обставленную прихожую с диванами, креслами и зеркалами. На другом конце две высокие балконные двери вели во дворик, где виднелись цветы и аккуратные дорожки.

Здесь мой проводник попросил извинить его и вышел в соседнюю комнату. Я услыхал голоса, потом он появился в дверях и пригласил меня войти.

Там находилось приблизительно 25 человек, которые окружили большую кровать, находившуюся в центре просторной комнаты. На ней лежала молодая женщина. Она была полностью укрыта простыней за исключением лица, которое выглядело истощенным. Ее щеки ввалились, глаза впали. Мой проводник представил меня как выдающегося medico americano (врача из Америки — Ред.), и, что странно, я не стал поправлять его.

Повернувшись к одной из сеньор, он сказал, что уже попрощался со своей дочерью, но Buenos Dios послал меня в ответ на его молитвы. Сеньора откинула простыню, обнажив самое истощенное тело, какое я когда-то видел, даже не исключая несчастных страдалиц Индии и Китая. Кожа вокруг ребер, таза и коленей девушки втянулась до такой степени, что сильно выпирали кости. Она походила на живой скелет.

Когда опять прикрыли ее тело, я приказал всем оставить комнату за исключением матери девушки, которая принесла мне стул. Потом, вынув из кармана блокнот, я вырвал четыре листка и быстро написал два рецепта, при этом не забыв сделать копии каждого. Копии я оставил у себя, а рецепты приказал немедля исполнить.

Я так и не понял, как все это произошло, так как ни разу не выступал в роли доктора. Что-то управляло мною помимо моей воли.

Я дал инструкции, относящиеся к делу, на беглом испанском и посоветовал матери придерживаться их. После, подойдя к постели, где лежала девушка, завороженно глядя на меня, я сказал ей, что ей необходимо истово верить в Господа Бога, ибо он желает ее выздоровления. Я сказал adios и ушел с молодым человеком, как и планировали.

После того как мы оставили комнату больной, я заметил, что мой беглый испанский оставил меня. Теперь я с большим трудом улавливал смысл замечаний моего молодого друга. В то же время ко мне возвратилось чувство ориентации, и я начал узнавать монастыри и другие достопримечательности, которые видел раньше. Теперь я мог бы без помощи найти дорогу назад, но молодой человек прошел со мной весь остаток пути и наконец пожелал мне adios со слезами на глазах.