Двенадцать

— Я слышал у тебя всё получилось. Ну, рассказывай, не тяни. — глаза его, огромные, словно детские, светились восторгом.

— Расскажи мне. Я буду вечно гордиться, что один из Дюжины был у меня в баре, да к тому же учился со мною с самого детства.

— Погоди немного. Всё так неожиданно. Дай немного прийти в себя. У тебя случайно не найдётся сигареты?

— Всё что угодно, друг мой. Спиртное, лучший табак, девочки и даже — бармен заговорчески подмигнул мне — кое-что по моему собственному рецепту. Ангелочки гарантируются.

На моём усталом лице появилось подобие улыбки. Друг заметил это и, похлопав меня по плечу, рассмеялся.

— Ладно, я вижу ты совсем измотан. Я приготовил тебе ком… — он не успел договорить. Яркие вспышки салюта рассекли звёздное небо. Снаружи доносились взрывы. Люди выкрикивали моё имя, аплодировали мне. Скоро начнётся концерт. Всё это в мою честь. В мою честь, подумать только… С сегодняшнего дня я — легенда. Я и ещё одиннадцать человек в других уголках нашего мира.

— Комнату — проговорил бармен, заворожено глядя на удивительные узоры огней, сплетавшихся в спирали.

— Спасибо. Спасибо тебе за всё. Ты всегда знал, что мне нужно. Я прилягу. Посплю часок-другой. После и поговорим. Идёт?

— Конечно-конечно, отдыхай. Э-э. если хочешь я скажу ей, чтобы она составила тебе компанию.

— Она тоже здесь?

— Ну конечно. Хотела встретить тебя на входе. Но ты же знаешь. Они отключают всё электричество в День Спасения. В такой тьме сложно что-нибудь разглядеть. Может до сих пор стоит, ждёт тебя. Ну как? Сказать ей?

— Конечно, но… погоди десять минут, мне хочется немного побыть одному.

— Понимаю. Как скажешь.

Я повернулся и, закинув пиджак за плечо медленно побрёл наверх, свободной рукой опираясь о металлические перилла.

— Эй, друг.

Я устало повернул голову к бармену.

— Я верил в тебя. Спасибо, что спас нас всех.

Грустно улыбнувшись я снова зашагал наверх.

Вот-вот должна прийти та, ради которой я согласился на Спасение, а пока её нет я всё так же лежу и вспоминаю. Поздно что-либо менять. Теперь я герой. Сейчас, должно быть, моё имя выбивают на монолите, построенном в честь Дня Спасения. Сегодня я подарил людям ещё один год жизни и стал одним из тех немногих, кому выпала честь войти в Храм. Даже смешно… Лет триста назад их боялись, пытались им противостоять, даже обмануть. И всё было напрасно. Они стали богами. Поколение людей задыхалось от гари и дыма собственных заводов. Тысячи гибли каждый день. Мой отец рассказывал мне о времени когда он сам был ещё ребёнком. По телевизору показывали трупы женщин и мужчин, детей и стариков, устилавшие улицы покинутых городов. Мы вымирали. Долгожданная Третья Мировая Война так и не наступила. Нечем было воевать, да собственно и незачем. Нефть иссякла, запасы пресной воды с каждым днём катастрофически снижались. Анархия. Голод. Смерть. Конец человечества… Но появились Хозяева. Они и стали нашими спасителями. С тех времён остались лишь сумбурные отрывки дневников, да рисунки обезумевших художников. Они каждый год являлись к нам и наполняли недра земли нефтью, а реки и озёра водой. Но ровно на год. Их требования просты. Вот уже три сотни лен они неизменны. Двенадцать первенцев, ещё не получивших имени. Двенадцать выбранных людей каждый год находят себе пару. Двенадцать безымянных младенцев ежегодно растворяются в тёмных залах на вершинах Храмов, чья архитектура не поддаётся логике и описанию. Храмов, построенных самими Хозяевами. Естественно я не видел их и, думаю, что мало кто сохранил бы чистым свой разум, случись ему такое. Старые поколения всегда изображали Хозяев в виде глубоководных чудовищ со слепыми глазами. Там, в Храме я чувствовал их присутствие. Конечно чувствовал. В тёмном, немного влажном зале я постоянно ощущал наличие чего-то другого. Древнего. Могущественного. Холодного. Мой сын тоже их чувствовал. Я-то знаю. Он ведь плакал и цеплялся за меня маленькими ручками. Но… Можно ли ценой двенадцати невинных существ спасти всё человечество? Стоило ли спасать человечество ценой двенадцати невинных существ? А главное почему я должен спасать человечество ценой моего сына? Моего сына. Одного невинного существа. Ценой одной жизни.

Естественно я не в силах ответить на эти вопросы, как, впрочем, и на многие другие. Зачем им дети? Почему они отключают всю электроэнергию на планете во время своего прихода? Почему, не видя их все представляют их образ сродни уродливым осьминогам и рыбам? Кто они? Почему у них столько власти? Почему? … Теперь поздно что-либо менять. Теперь я герой. Сейчас моё имя выбивают на одном из почётных монолитов Дня Спасения. На одном из тысячи таких монолитов. Буква за буквой, рядом с именами таких же героев. Из года в год это всё больше напоминает кладбище…

Прости меня сынок…

Мягкие шажки прервали мои размышления. Любимая, ну конечно это она.