Когда в прошлом году на экраны вышел фильм «Оно» я, как поклонница ужастиков, захотела сходить. Но не одна, а с парнем. Тот категорически отказался: сказал, что не переваривает страшилки, в которых главные герои дети, особенно — братья или сёстры. На мои удивлённые расспросы выдал, что в нежном возрасте с ним как-то такое приключилось, что с тех пор не хочется искусственно нервы щекотать. Я оказалась приставучей, и моя копилка крипотных историй пополнилась. Далее пишу со слов молодого человека.
Добавить в моё избранное
5 мин, 6 сек 694
Мне было тогда лет 9, а брату — всего 5. Жили в частном доме, район тихий, малонаселенный. Осенью и зимой на улице как следует не поиграешь, скучновато приходилось. Поэтому, когда к нам вечером в гости приехали дядя и тётя, мы очень обрадовались. Приезд гостей, как сейчас помню, был неожиданный: мама забегала, захлопотала, засобиралась в магазин купить что-нибудь к чаю. Мы с братом увязались за ней, чтобы лично проконтролировать покупку сладостей. Я хотел какие-то пирожные, а мама отказалась их покупать, так как они с кремом — боялась, что отравимся.
Короче, вышли мы во двор, слово за слово — я психанул, встал в позу, сказал, что если мне не купят, что хочу, я тогда никуда не пойду и есть за столом ничего не буду. Но мама на шантаж не повелась, просто взяла младшего брата за руку и вышла за калитку. А я остался как дурак во дворе. Прошла пара минут. Поняв, что никто меня не ждёт и не уговаривает, я решил-таки не лишать себя похода в магазин и кинулся догонять мать с братишкой.
Ходили они быстро: когда я выскочил на улицу, их уже не было видно. Поздняя осень, около шести часов — темно. Перебежал дорогу — вокруг никого. Свернул к магазину, тщетно пытаясь разглядеть вдалеке знакомые фигуры. Бегу по дорожке, пересекающей параллельные ряды узких улочек. И вдруг слышу: из глубины одной такой улицы меня окликают. Поворачиваюсь.
Вдалеке тускло горит фонарь. В дорожке рассеянного, желтоватого света вижу бегущего ко мне братишку. Он несётся, широко расставив руки, будто хочет меня слёту обнять. Я, обрадованный, припустил навстречу. Меня в тот момент ничего не удивило — подумал, что мама решила пойти не в ближайший, а в дальний магазинчик, путь к которому пролегал как раз через эту улицу. В голове пронеслось, что там кондитерский отдел даже лучше, и сердце радостно забилось! До брата оставалось метров 15, тут он отчего-то резко остановился. Просто замер на месте с распростёртыми руками. Ну, устал, запыхался. Я тоже сбавил скорость на шаг, иду к нему неспешно.
И тут меня словно по голове стукнуло. На улице холодно, я в куртке ёжусь, а Димка отчего-то в одной футболке. Причем В НОВОЙ СИНЕЙ ФУТБОЛКЕ с Микки-Маусом! Ему её дядя в подарок привёз, брат ещё примерял перед зеркалом, но когда собирались на улицу, мама сказала, чтобы снял, не занашивал раньше времени. Брат, помню, ещё канючил, а потом всё-таки переоделся в старое. Так как он может сейчас разгуливать в дядином подарке, да ещё и без куртки! Куда мать смотрит? Маму я, кстати, не видел, но за фонарём в темноте было какое-то движение, тень… Я был уверен, что она там. В общем, застыл я на месте, как вкопанный. И нехороший холодок отчего-то по спине прошел.
А Димка стоит на месте, руки разведены по сторонам, и он ими слегка машет вверх-вниз, словно имитирует полёт. Что-то не то у него с лицом. Делаю неуверенно пару шагов. В свете фонаря обычно румяный, улыбающийся брат выглядит неестественно бледным, даже каким-то сероватым. Но самое необычное и жуткое — во рту у него что-то похожее на большую чёрную соску. А глаза закрыты и выглядят, как тонюсенькие щёлочки. Потом… Мне показалось, что Димка не настоящий, а резиновый.
Ты же, наверное, замечала возле супермаркетов эти высоченные накачанные воздухом манекены, которые на ветру колыхаются из стороны в сторону, привлекая внимание прохожих? Вот когда я их впервые увидел, вспомнил «брата» из переулка. Он тогда так шевелил конечностями и покачивался, что со стороны это выглядело, словно у него нет костей. Пугающе-неестественная, неживая пластика. Жутко мне стало. Первый порыв убежать. Но сделать это было непросто. Бывает во сне такое — хочешь свалить от монстра или маньяка, а движения, как в замедленной съёмке. Пытаешься бежать изо всех сил — а сдвигаешься с места совсем чуть-чуть. Вот подобное приключилось со мной наяву. Чтобы удрать, мне нужно развернуться спиной к Димке, а это как раз не получается. Тело одновременно и ватное, и тяжёлое. И ощущение, будто действие происходит под водой — уши заложены, никакие звуки внешнего мира не просачиваются.
Тут на освещённую дорожку из-за фонаря, где должна была стоять мама, стала наползать тяжёлая тень. Я закрыл глаза, боясь увидеть то, что выходит навстречу, — мне хватило одного брательника. Неожиданно в памяти всплыли первые строчки молитвы, которую часто читала перед сном бабушка… Мысленно начал их твердить про себя, зажмурившись.
— Са-а-а-аш!
Звонкий мамин голос прорезал «подводную» тишину. Вслед за ним донеслись все звуки нормального мира: проезжающие машины, собачий лай, шум осеннего ветра. Словно стеклянный колпак с меня сняли. Разворачиваюсь (о чудо, смог, слава Богу!). Вижу в самом начале улицы мать с братом, на сей раз по погоде одетым и чего-то там радостно верещащим! Мать ко мне идёт, разгневанная, в руке хворостина — подобрала по дороге. Я бегу к ней и с громким плачем утыкаюсь в её пальто.
— Саш, что с тобой? — мамин сердитый голос мгновенно становится встревоженным.
Короче, вышли мы во двор, слово за слово — я психанул, встал в позу, сказал, что если мне не купят, что хочу, я тогда никуда не пойду и есть за столом ничего не буду. Но мама на шантаж не повелась, просто взяла младшего брата за руку и вышла за калитку. А я остался как дурак во дворе. Прошла пара минут. Поняв, что никто меня не ждёт и не уговаривает, я решил-таки не лишать себя похода в магазин и кинулся догонять мать с братишкой.
Ходили они быстро: когда я выскочил на улицу, их уже не было видно. Поздняя осень, около шести часов — темно. Перебежал дорогу — вокруг никого. Свернул к магазину, тщетно пытаясь разглядеть вдалеке знакомые фигуры. Бегу по дорожке, пересекающей параллельные ряды узких улочек. И вдруг слышу: из глубины одной такой улицы меня окликают. Поворачиваюсь.
Вдалеке тускло горит фонарь. В дорожке рассеянного, желтоватого света вижу бегущего ко мне братишку. Он несётся, широко расставив руки, будто хочет меня слёту обнять. Я, обрадованный, припустил навстречу. Меня в тот момент ничего не удивило — подумал, что мама решила пойти не в ближайший, а в дальний магазинчик, путь к которому пролегал как раз через эту улицу. В голове пронеслось, что там кондитерский отдел даже лучше, и сердце радостно забилось! До брата оставалось метров 15, тут он отчего-то резко остановился. Просто замер на месте с распростёртыми руками. Ну, устал, запыхался. Я тоже сбавил скорость на шаг, иду к нему неспешно.
И тут меня словно по голове стукнуло. На улице холодно, я в куртке ёжусь, а Димка отчего-то в одной футболке. Причем В НОВОЙ СИНЕЙ ФУТБОЛКЕ с Микки-Маусом! Ему её дядя в подарок привёз, брат ещё примерял перед зеркалом, но когда собирались на улицу, мама сказала, чтобы снял, не занашивал раньше времени. Брат, помню, ещё канючил, а потом всё-таки переоделся в старое. Так как он может сейчас разгуливать в дядином подарке, да ещё и без куртки! Куда мать смотрит? Маму я, кстати, не видел, но за фонарём в темноте было какое-то движение, тень… Я был уверен, что она там. В общем, застыл я на месте, как вкопанный. И нехороший холодок отчего-то по спине прошел.
А Димка стоит на месте, руки разведены по сторонам, и он ими слегка машет вверх-вниз, словно имитирует полёт. Что-то не то у него с лицом. Делаю неуверенно пару шагов. В свете фонаря обычно румяный, улыбающийся брат выглядит неестественно бледным, даже каким-то сероватым. Но самое необычное и жуткое — во рту у него что-то похожее на большую чёрную соску. А глаза закрыты и выглядят, как тонюсенькие щёлочки. Потом… Мне показалось, что Димка не настоящий, а резиновый.
Ты же, наверное, замечала возле супермаркетов эти высоченные накачанные воздухом манекены, которые на ветру колыхаются из стороны в сторону, привлекая внимание прохожих? Вот когда я их впервые увидел, вспомнил «брата» из переулка. Он тогда так шевелил конечностями и покачивался, что со стороны это выглядело, словно у него нет костей. Пугающе-неестественная, неживая пластика. Жутко мне стало. Первый порыв убежать. Но сделать это было непросто. Бывает во сне такое — хочешь свалить от монстра или маньяка, а движения, как в замедленной съёмке. Пытаешься бежать изо всех сил — а сдвигаешься с места совсем чуть-чуть. Вот подобное приключилось со мной наяву. Чтобы удрать, мне нужно развернуться спиной к Димке, а это как раз не получается. Тело одновременно и ватное, и тяжёлое. И ощущение, будто действие происходит под водой — уши заложены, никакие звуки внешнего мира не просачиваются.
Тут на освещённую дорожку из-за фонаря, где должна была стоять мама, стала наползать тяжёлая тень. Я закрыл глаза, боясь увидеть то, что выходит навстречу, — мне хватило одного брательника. Неожиданно в памяти всплыли первые строчки молитвы, которую часто читала перед сном бабушка… Мысленно начал их твердить про себя, зажмурившись.
— Са-а-а-аш!
Звонкий мамин голос прорезал «подводную» тишину. Вслед за ним донеслись все звуки нормального мира: проезжающие машины, собачий лай, шум осеннего ветра. Словно стеклянный колпак с меня сняли. Разворачиваюсь (о чудо, смог, слава Богу!). Вижу в самом начале улицы мать с братом, на сей раз по погоде одетым и чего-то там радостно верещащим! Мать ко мне идёт, разгневанная, в руке хворостина — подобрала по дороге. Я бегу к ней и с громким плачем утыкаюсь в её пальто.
— Саш, что с тобой? — мамин сердитый голос мгновенно становится встревоженным.
Страница 1 из 2
