В одно прекрасное утро по «скорой» поступил к нам в хирургическое отделение мужчина 45-50 лет. Был снят с самолёта в связи с ухудшением состояния во время полёта.
Добавить в моё избранное
5 мин, 36 сек 13137
Думаю, может, приедет на меня жалобу за оскорбление написать и к мужу заглянет ненароком. В трубке молчание, опять — «сейчас еду».
У всех эмоциональное истощение, сёстры навзрыд плачут в сестринской. Одна только старая санитарка баба Вера сидит у пациента и гладит его руку, приговаривая: «Потерпи, миленький, сейчас придёт она, потерпи».
15:20. Смерть больного…
16:40 Ожил… Зовёт жену. Уже никуда не звоним. Всё понятно.
17:20. Умер.
18:00. Ожил. Уже никого не зовёт, просто водит глазами по сторонам. Сидим с ним рядом, я и баба Вера, вместе, больше ни у кого нет сил на это смотреть. Она вспоминает, что в её бытность санитарки в военно-полевом госпитале в Великую Отечественную был такой же случай. Тогда сутки, вот так же периодически оживая, умирал молодой солдатик, который звал свою маму.
19:20. Очередная смерть пациента. Единственным отличием в этот раз были произнесённые им как бы в бреду два слова: «Не пришла».
Прождали два часа, появились все признаки смерти, трупные пятна. Больной умер.
Девять часов агонии, неоднократное возвращение «оттуда» только ради того, чтобы попрощаться, в последний раз увидеть любимого человека. У меня нет слов. Как нет слов оправдать, объяснить поступок этого самого«любимого человека».
Она — жена — пришла на следующий день забрать золотую цепочку, крестик, кольцо и золотые часы мужа.
Отдавала ей всё это баба Вера. Наклонившись к уху, она что-то сказала ей, женщина побледнела и выбежала из отделения. Как я её не пытал, в смысле бабу Веру, что она ей сказала, она не говорила до одного случая.
Прошло около полугода. На общебольничной конференции гинекологи докладывают о тяжёлой больной, которую сняли с поезда с профузным маточным кровотечением на фона рака матки с метастазами и распадом. Ну, как говорится, гинекологам гинекологическое, хирургам — хирургическое. Да, отметил для себя, что тяжёлая больная в гинекологии, ну и всё, это их проблемы.
Но после обеда ко мне подошла баба Вера и говорит: «Однако, как я ей и сказала, заберёт он тебя с собой и именно здесь, в этой больнице, так и получается.» Она поступила с кровотечением в гинекологию.
Сначала я не понял, о чём это она. А баба Вера и говорит: «Помнишь, ты меня пытал по поводу жены того, кто умирал целый день, а жена не пришла, что я ей тогда сказала… Так вот, я ей сказала, что ты не попрощалась по-человечески с мужем, а он тебя очень сильно любил. Значит, он тебя скоро заберёт с собой, и умрёшь ты в этой же больнице».
Я не пошёл к этой больной, не посмотрел на неё, противно стало и гадко на душе, никому ничего про неё не сказал, так же, как и баба Вера.
Умерла она через сутки.
У всех эмоциональное истощение, сёстры навзрыд плачут в сестринской. Одна только старая санитарка баба Вера сидит у пациента и гладит его руку, приговаривая: «Потерпи, миленький, сейчас придёт она, потерпи».
15:20. Смерть больного…
16:40 Ожил… Зовёт жену. Уже никуда не звоним. Всё понятно.
17:20. Умер.
18:00. Ожил. Уже никого не зовёт, просто водит глазами по сторонам. Сидим с ним рядом, я и баба Вера, вместе, больше ни у кого нет сил на это смотреть. Она вспоминает, что в её бытность санитарки в военно-полевом госпитале в Великую Отечественную был такой же случай. Тогда сутки, вот так же периодически оживая, умирал молодой солдатик, который звал свою маму.
19:20. Очередная смерть пациента. Единственным отличием в этот раз были произнесённые им как бы в бреду два слова: «Не пришла».
Прождали два часа, появились все признаки смерти, трупные пятна. Больной умер.
Девять часов агонии, неоднократное возвращение «оттуда» только ради того, чтобы попрощаться, в последний раз увидеть любимого человека. У меня нет слов. Как нет слов оправдать, объяснить поступок этого самого«любимого человека».
Она — жена — пришла на следующий день забрать золотую цепочку, крестик, кольцо и золотые часы мужа.
Отдавала ей всё это баба Вера. Наклонившись к уху, она что-то сказала ей, женщина побледнела и выбежала из отделения. Как я её не пытал, в смысле бабу Веру, что она ей сказала, она не говорила до одного случая.
Прошло около полугода. На общебольничной конференции гинекологи докладывают о тяжёлой больной, которую сняли с поезда с профузным маточным кровотечением на фона рака матки с метастазами и распадом. Ну, как говорится, гинекологам гинекологическое, хирургам — хирургическое. Да, отметил для себя, что тяжёлая больная в гинекологии, ну и всё, это их проблемы.
Но после обеда ко мне подошла баба Вера и говорит: «Однако, как я ей и сказала, заберёт он тебя с собой и именно здесь, в этой больнице, так и получается.» Она поступила с кровотечением в гинекологию.
Сначала я не понял, о чём это она. А баба Вера и говорит: «Помнишь, ты меня пытал по поводу жены того, кто умирал целый день, а жена не пришла, что я ей тогда сказала… Так вот, я ей сказала, что ты не попрощалась по-человечески с мужем, а он тебя очень сильно любил. Значит, он тебя скоро заберёт с собой, и умрёшь ты в этой же больнице».
Я не пошёл к этой больной, не посмотрел на неё, противно стало и гадко на душе, никому ничего про неё не сказал, так же, как и баба Вера.
Умерла она через сутки.
Страница 2 из 2
