Я всегда любил горы. Правда, издалека. Так уж случилось, что мне довелось родиться в маленькой и холодной стране на берегу моря, и до ближайших гор было минимум 2000 км. В любую сторону. Посему отказаться от внезапно выпавшего шанса полюбоваться на предмет моих мечтаний вблизи и почти бесплатно я не смог.
Добавить в моё избранное
3 мин, 33 сек 7508
Быстро собрав вещи и утрамбовавшись в транспорт, уже через пару суток я мог любоваться горами практически в шаговой доступности хоть до посинения.
Так как походник из меня так себе, пришлось прибиться к туристической группе таких же энтузиастов, и ближайшая неделя была весьма насыщенна выездами в горы к каким-то достопримечательностям. Фотоаппараты группы оперативно пополнялись фотографиями в стиле «я и камень, я и пальма, я и группа какого-то народа» а мне довелось стырить кусочек пропитанной солнцем скалы, на память, и любоваться-любоваться.
В этот раз мы возвращались в отель вечером, и почти уже достигли подножия горы, когда откуда-то справа, со стороны поросшего лесом склона, под колеса автобуса бросилось нечто небольшое, черное и вроде круглое, лучше рассмотреть я не успел, так как водитель вывернул руль. Автобус вильнул влево, дав мне возможность в полной мере насладиться видом долины, и осознанием, что кувыркаться нам до нее, вместе с автобусом, прилично, если сорвемся с дороги. «Увидеть горы и умереть» — мелькнуло в голове, пока я сидел, мертвой хваткой вцепившись в поручень, разделяющий мое место с водительским, за мгновение до того, как ему все же удалось остановить автобус. Что-то неприятно заскрежетало где-то под ногами.«Приехали».
Бледный водила вышел, оценил ситуацию, и, вернувшись, обрадовал нас тем, что на этом автобусе мы дальше уже точно не поедем, в связи с чем он просит нас покинуть салон и свалить к чертовой бабушке, а именно — на обочину, и там дожидаться подмоги.
Выбравшись на воздух, мне тоже повезло оценить масштаб проблемы, переднее левое колесо соскочило не только с дороги, но и с обочины, каким чудом мы не свалились с обрыва, оставалось только гадать. Нда. Ситуёвина. Что дальше? Попутку ловить? Попутками эта дорога не баловала и днем, а уж вечером… Водила расхаживал вокруг морды автобуса и что-то энергично и явно матерно вещал в трубку мобильного. Кажется, его лучше не трогать.
— Артем? Артем! — раздалось из группки, которая расположилась у правой обочины дороги. Блин. Неужели кто-то потерялся?
— Что случилось?
Кто-то спрашивал явно растерянную женщину, которая беспокойно оглядывалась, и явно норовила рвануть вверх по склону, в лес.
— Артем. Мой мальчик, где он? Вы не видели?
— Во что одет?
— Спросил какой-то суровый дядька.
— Белые… брюки и куртка белая с синим. Вы не видели?
Могу поклясться, что светлое пятно мелькнувшее меж деревьев, видел не я один, но следовать за ним почему-то никто не торопился. Плохо. Скоро стемнеет. Что вообще могло заставить ребенка рвануть в лес, в незнакомом месте и на ночь глядя?
— Стойте здесь и звоните в полицию, или кто тут у них, я пойду посмотрю, авось догоню вашего щегла.
Сбросив рюкзак, я подхватил с земли какой-то железный прут. Зачем он мне понадобился при поиске ребенка, я не смогу объяснить и сейчас, но доверять внутренним ощущениям привык слишком давно. Со мной к лесу направился тот самый суровый дядька. Фонариками, к сожалению, запастись никто не догадался.
— Эй! Стойте! Вы куда? — через несколько метров нас догнал водитель автобуса.
— Ребенок в лес убежал. Сейчас найдем, и вернемся.
— Нет. Нет. Туда нельзя. Там выше по склону старая военная часть. Совсем старая. По темноте ноги переломаете. Сплошные развалины.
— У вас там ЧТО?
— На всякий случай переспросил я, искренне надеясь, что мне послышалось.
— Старая военная часть.
— Водила отчего-то скис как йогурт.
— Лет пятьдесят заброшена.
Чудесно. Просто чудесненько. Однако времени не так много, чтобы его терять. Надо поймать мальца, может, и не успеет он туда добраться.
Двинулись неторопливо, время от времени выкрикивая имя. Только отзываться мелкий не торопился. Иногда между деревьями мелькало светлое пятно, но как только я приближался к тому месту, там уже, ясен пень, никого не было.
— Артем! Тебя мама ищет!
Крикнул я в очередной раз оказавшись на месте, где всего минуту назад видел светлое пятно то ли куртки, то ли брюк пацана, и задумался. А вышел бы я в лесу к незнакомому дядьке, вооруженному какой-то арматуриной? Пришлось признать что нет, не вышел бы. Пожалел, что не догадался взять с собой на поиски его мать. Авось на родной голос он бы откликнулся охотней. Где-то внутри появилось какое-то нехорошее предчувствие, но пока что, увлеченный поисками, или погоней, я не торопился обращать на него внимание.
К руинам мы вышли через какое-то время. На первый взгляд даже трудно предположить, что здесь произошло. В свое время я лазал по всяческим заброшкам разной степени давности, но в таком плохом состоянии видел лишь очень древние. Стены большей части строений были разрушены или до основания, или наполовину. Даже относительно целых не по?
Так как походник из меня так себе, пришлось прибиться к туристической группе таких же энтузиастов, и ближайшая неделя была весьма насыщенна выездами в горы к каким-то достопримечательностям. Фотоаппараты группы оперативно пополнялись фотографиями в стиле «я и камень, я и пальма, я и группа какого-то народа» а мне довелось стырить кусочек пропитанной солнцем скалы, на память, и любоваться-любоваться.
В этот раз мы возвращались в отель вечером, и почти уже достигли подножия горы, когда откуда-то справа, со стороны поросшего лесом склона, под колеса автобуса бросилось нечто небольшое, черное и вроде круглое, лучше рассмотреть я не успел, так как водитель вывернул руль. Автобус вильнул влево, дав мне возможность в полной мере насладиться видом долины, и осознанием, что кувыркаться нам до нее, вместе с автобусом, прилично, если сорвемся с дороги. «Увидеть горы и умереть» — мелькнуло в голове, пока я сидел, мертвой хваткой вцепившись в поручень, разделяющий мое место с водительским, за мгновение до того, как ему все же удалось остановить автобус. Что-то неприятно заскрежетало где-то под ногами.«Приехали».
Бледный водила вышел, оценил ситуацию, и, вернувшись, обрадовал нас тем, что на этом автобусе мы дальше уже точно не поедем, в связи с чем он просит нас покинуть салон и свалить к чертовой бабушке, а именно — на обочину, и там дожидаться подмоги.
Выбравшись на воздух, мне тоже повезло оценить масштаб проблемы, переднее левое колесо соскочило не только с дороги, но и с обочины, каким чудом мы не свалились с обрыва, оставалось только гадать. Нда. Ситуёвина. Что дальше? Попутку ловить? Попутками эта дорога не баловала и днем, а уж вечером… Водила расхаживал вокруг морды автобуса и что-то энергично и явно матерно вещал в трубку мобильного. Кажется, его лучше не трогать.
— Артем? Артем! — раздалось из группки, которая расположилась у правой обочины дороги. Блин. Неужели кто-то потерялся?
— Что случилось?
Кто-то спрашивал явно растерянную женщину, которая беспокойно оглядывалась, и явно норовила рвануть вверх по склону, в лес.
— Артем. Мой мальчик, где он? Вы не видели?
— Во что одет?
— Спросил какой-то суровый дядька.
— Белые… брюки и куртка белая с синим. Вы не видели?
Могу поклясться, что светлое пятно мелькнувшее меж деревьев, видел не я один, но следовать за ним почему-то никто не торопился. Плохо. Скоро стемнеет. Что вообще могло заставить ребенка рвануть в лес, в незнакомом месте и на ночь глядя?
— Стойте здесь и звоните в полицию, или кто тут у них, я пойду посмотрю, авось догоню вашего щегла.
Сбросив рюкзак, я подхватил с земли какой-то железный прут. Зачем он мне понадобился при поиске ребенка, я не смогу объяснить и сейчас, но доверять внутренним ощущениям привык слишком давно. Со мной к лесу направился тот самый суровый дядька. Фонариками, к сожалению, запастись никто не догадался.
— Эй! Стойте! Вы куда? — через несколько метров нас догнал водитель автобуса.
— Ребенок в лес убежал. Сейчас найдем, и вернемся.
— Нет. Нет. Туда нельзя. Там выше по склону старая военная часть. Совсем старая. По темноте ноги переломаете. Сплошные развалины.
— У вас там ЧТО?
— На всякий случай переспросил я, искренне надеясь, что мне послышалось.
— Старая военная часть.
— Водила отчего-то скис как йогурт.
— Лет пятьдесят заброшена.
Чудесно. Просто чудесненько. Однако времени не так много, чтобы его терять. Надо поймать мальца, может, и не успеет он туда добраться.
Двинулись неторопливо, время от времени выкрикивая имя. Только отзываться мелкий не торопился. Иногда между деревьями мелькало светлое пятно, но как только я приближался к тому месту, там уже, ясен пень, никого не было.
— Артем! Тебя мама ищет!
Крикнул я в очередной раз оказавшись на месте, где всего минуту назад видел светлое пятно то ли куртки, то ли брюк пацана, и задумался. А вышел бы я в лесу к незнакомому дядьке, вооруженному какой-то арматуриной? Пришлось признать что нет, не вышел бы. Пожалел, что не догадался взять с собой на поиски его мать. Авось на родной голос он бы откликнулся охотней. Где-то внутри появилось какое-то нехорошее предчувствие, но пока что, увлеченный поисками, или погоней, я не торопился обращать на него внимание.
К руинам мы вышли через какое-то время. На первый взгляд даже трудно предположить, что здесь произошло. В свое время я лазал по всяческим заброшкам разной степени давности, но в таком плохом состоянии видел лишь очень древние. Стены большей части строений были разрушены или до основания, или наполовину. Даже относительно целых не по?
