Эту историю я услышала несколько лет назад, когда возвращалась из Москвы. А вспомнила недавно: открыв календарь, увидела, что православные отмечают Николу Вешнего, день Николы Чудотворца.
Добавить в моё избранное
4 мин, 16 сек 810
Поезд ехал второй день. Люди успели познакомиться, выпить не одну чашку чая, разгадать десяток кроссвордов. Начались беседы «за жизнь». Синдром попутчика очень хорошо проявляется именно в поездах, люди часто рассказывают такие истории, которых нигде, кроме как в вагоне, не услышишь.
Я ехала на боковом сиденье, а в соседнем купе три пожилые кумушки обменивались рецептами теста и способами вязания носков спицами. Поезд въехал на мост, с которого открывался чудесный вид. Ясное небо, солнечный погожий день, широкая река с лёгкими волнами. На высоком, поросшем шёлковой травой берегу возвышался белокаменный храм с золотыми маковками.
Женщины замолчали. Одна из них перекрестилась.
— Ой, расскажу сейчас историю, — проговорила её попутчица.
— Хотите — верьте, хотите — нет.
Случилась она несколько лет назад, весной. Живу я одна, детей нет, мужа давно похоронила. Деревня наша хоть и небольшая, но раскинулась на два берега реки. Чтобы попасть в магазин и на почту, надо по мосточку перейти на другой берег. В тот день ранним утром мне позвонил брат, сказал, что едет в командировку и специально сделает крюк, чтобы заглянуть ко мне. Мы не виделись лет пять, он живёт далеко.
Я так обрадовалась! Думаю, надо сбегать в магазин, купить кое-каких продуктов, муки да сахару, пирогов испечь, дорогого гостя попотчевать. Быстро накинула тулупчик, даже застёгивать не стала, запахнулась только, в валенки прыгнула и побежала.
Добежала до реки, остановилась и думаю: «До моста добираться — крюк делать. А что если я по льду пробегу?». Хотя дни стояли тёплые, по ночам ещё было морозно. Да и рыбаки, сидевшие вдали, почти у моста, придали уверенности. Думаю, раз крупные мужчины с удочками да всякими приспособлениями сидят, не проваливаются, то и я справлюсь. Я же мелкая да быстрая, авось обойдётся.
Осторожно спустилась к реке. Сделала шаг, другой, лёд вроде не трещал. Нормально всё, думаю, дойду. Речка в этом месте поворот делает, неширокое место, я быстро.
— Вот, верите-нет, я даже не сразу поняла, что под лёд провалилась, — продолжила свой рассказ женщина.
— Будто обожгло, воздух из груди вырвался коротким вскриком — и всё. Рвусь наверх, а тулупчик на дно тянет. Хорошо, что я его не застегнула! Скинула в воде, выныривать легче стало. Это настолько страшно, когда цепляешься за кромку льда, а он ломается с жутким хрустом, и ты снова уходишь под воду. Кричать не могу, голос будто оборвался.
Вижу — соседка стоит на берегу и внимательно на меня смотрит. Я руку вверх подняла, махнула ей в надежде, что она сейчас рыбаков позовёт. А соседка задом попятилась и ушла! «Ну всё, — думаю, — вот он, твой последний миг. Жаль, утону сейчас, брат приедет, меня не найдёт».
Последний рывок — лёд опять обламывается. Вдруг вижу — мужчина ко мне бежит. Только что никого рядом не было, откуда он взялся? Как меня увидел?
На живот лёг, руку тянет, кричит:
— Иди ко мне! Давай, ты сможешь!
Не знаю, откуда силы у меня взялись. Но тут лёд под мужчиной тоже затрещал. Он побежал к берегу, одним махом выдернул молодую березку, и снова ко мне. Лёг на лёд, мне березу эту подтолкнул. Я за ветки хватаюсь, а руки соскальзывают, потому что от воды на морозном воздухе ветки льдом покрываются.
Мужчина подтянул дерево к себе, развернул другим концом. Снова к воде его толкает и кричит:
— За комель хватайся! За комель!
Я уцепилась за корень дерева, тут он меня, как репку, и вытащил. Лежу на льду, слёзы стынут. Вижу — мужчина ко мне наклонился.
— Ну, жива, матушка? — спрашивает.
Киваю, сказать ничего не могу.
— И слава богу, — отвечает.
— Иди домой, не бойся, болеть не будешь.
Я слёзы вытерла, поднялась на ноги. Оглянулась, а мужчины уже нет. Куда мог деться? Река со всех сторон просматривается, до поворота не близко — я видела, как рыбаки ко мне бежали. Исчез, и всё тут.
Один из рыбаков помог мне до дома дойти. Я переоделась, горячего чая выпила. Что делать, сиди не сиди, а в магазин-то надо.
Пошла снова, через мост реку перешла. Подхожу к магазину, а у крыльца та самая соседка стоит. Смотрит на меня, как на покойницу, крестится.
— Ты что, не утонула, что ли?
— А ты почему на помощь не позвала? — вопросом на вопрос отвечаю ей.
— Да подумала, что если к тебе подойду, то вместе провалимся, а до рыбаков всё равно не успею добежать. Утонешь — значит, судьба твоя такая. А ты взяла и не утонула. Хорошо ведь всё закончилось.
Брат погостил всего один день, не стала ему рассказывать о происшествии. А когда уехал, я пошла по деревне — спрашивать, к кому вчера мужчина приезжал. То, что не наш, не деревенский, — это точно, да и одет был странно, наши так не одеваются. То ли накидка на нём была, то ли плащ с капюшоном.
У нас дворов мало.
Я ехала на боковом сиденье, а в соседнем купе три пожилые кумушки обменивались рецептами теста и способами вязания носков спицами. Поезд въехал на мост, с которого открывался чудесный вид. Ясное небо, солнечный погожий день, широкая река с лёгкими волнами. На высоком, поросшем шёлковой травой берегу возвышался белокаменный храм с золотыми маковками.
Женщины замолчали. Одна из них перекрестилась.
— Ой, расскажу сейчас историю, — проговорила её попутчица.
— Хотите — верьте, хотите — нет.
Случилась она несколько лет назад, весной. Живу я одна, детей нет, мужа давно похоронила. Деревня наша хоть и небольшая, но раскинулась на два берега реки. Чтобы попасть в магазин и на почту, надо по мосточку перейти на другой берег. В тот день ранним утром мне позвонил брат, сказал, что едет в командировку и специально сделает крюк, чтобы заглянуть ко мне. Мы не виделись лет пять, он живёт далеко.
Я так обрадовалась! Думаю, надо сбегать в магазин, купить кое-каких продуктов, муки да сахару, пирогов испечь, дорогого гостя попотчевать. Быстро накинула тулупчик, даже застёгивать не стала, запахнулась только, в валенки прыгнула и побежала.
Добежала до реки, остановилась и думаю: «До моста добираться — крюк делать. А что если я по льду пробегу?». Хотя дни стояли тёплые, по ночам ещё было морозно. Да и рыбаки, сидевшие вдали, почти у моста, придали уверенности. Думаю, раз крупные мужчины с удочками да всякими приспособлениями сидят, не проваливаются, то и я справлюсь. Я же мелкая да быстрая, авось обойдётся.
Осторожно спустилась к реке. Сделала шаг, другой, лёд вроде не трещал. Нормально всё, думаю, дойду. Речка в этом месте поворот делает, неширокое место, я быстро.
— Вот, верите-нет, я даже не сразу поняла, что под лёд провалилась, — продолжила свой рассказ женщина.
— Будто обожгло, воздух из груди вырвался коротким вскриком — и всё. Рвусь наверх, а тулупчик на дно тянет. Хорошо, что я его не застегнула! Скинула в воде, выныривать легче стало. Это настолько страшно, когда цепляешься за кромку льда, а он ломается с жутким хрустом, и ты снова уходишь под воду. Кричать не могу, голос будто оборвался.
Вижу — соседка стоит на берегу и внимательно на меня смотрит. Я руку вверх подняла, махнула ей в надежде, что она сейчас рыбаков позовёт. А соседка задом попятилась и ушла! «Ну всё, — думаю, — вот он, твой последний миг. Жаль, утону сейчас, брат приедет, меня не найдёт».
Последний рывок — лёд опять обламывается. Вдруг вижу — мужчина ко мне бежит. Только что никого рядом не было, откуда он взялся? Как меня увидел?
На живот лёг, руку тянет, кричит:
— Иди ко мне! Давай, ты сможешь!
Не знаю, откуда силы у меня взялись. Но тут лёд под мужчиной тоже затрещал. Он побежал к берегу, одним махом выдернул молодую березку, и снова ко мне. Лёг на лёд, мне березу эту подтолкнул. Я за ветки хватаюсь, а руки соскальзывают, потому что от воды на морозном воздухе ветки льдом покрываются.
Мужчина подтянул дерево к себе, развернул другим концом. Снова к воде его толкает и кричит:
— За комель хватайся! За комель!
Я уцепилась за корень дерева, тут он меня, как репку, и вытащил. Лежу на льду, слёзы стынут. Вижу — мужчина ко мне наклонился.
— Ну, жива, матушка? — спрашивает.
Киваю, сказать ничего не могу.
— И слава богу, — отвечает.
— Иди домой, не бойся, болеть не будешь.
Я слёзы вытерла, поднялась на ноги. Оглянулась, а мужчины уже нет. Куда мог деться? Река со всех сторон просматривается, до поворота не близко — я видела, как рыбаки ко мне бежали. Исчез, и всё тут.
Один из рыбаков помог мне до дома дойти. Я переоделась, горячего чая выпила. Что делать, сиди не сиди, а в магазин-то надо.
Пошла снова, через мост реку перешла. Подхожу к магазину, а у крыльца та самая соседка стоит. Смотрит на меня, как на покойницу, крестится.
— Ты что, не утонула, что ли?
— А ты почему на помощь не позвала? — вопросом на вопрос отвечаю ей.
— Да подумала, что если к тебе подойду, то вместе провалимся, а до рыбаков всё равно не успею добежать. Утонешь — значит, судьба твоя такая. А ты взяла и не утонула. Хорошо ведь всё закончилось.
Брат погостил всего один день, не стала ему рассказывать о происшествии. А когда уехал, я пошла по деревне — спрашивать, к кому вчера мужчина приезжал. То, что не наш, не деревенский, — это точно, да и одет был странно, наши так не одеваются. То ли накидка на нём была, то ли плащ с капюшоном.
У нас дворов мало.
Страница 1 из 2
