В нашей деревне жила семья: мать и две дочери, отца не было. Старшая сестра была замужем и на тот момент жила отдельно со своим мужем, младшая была еще подростком и жила с матерью. Жили они недалеко, через пару домов.
Добавить в моё избранное
0 мин, 59 сек 1106
В один январский день мать натопила баню и в доме печку очень жарко, и они с младшей девочкой пошли мыться.
Пришли из бани и легли спать. И угорели от печки, которая была в доме.
И вот день похорон. Тогда еще транспорта особо не было, гробы везли на санях (наподобие дровен, не знаю, как называются), а вокруг положили еловые ветки. Одна из веток попала девочке на лицо, и осталась царапина, из которой вытекла капелька крови. Это видели многие, но почему-то никто не придал значения. Мать и сестру похоронили.
В день похорон старшая сестра просыпается от того, что на нее кто-то пристально смотрит. Проснулась в холодном поту, муж и дети спят как ни в чем не бывало, а в углу избы стоит сестра в той одежде, что ее похоронили, и плачет.
— Зачем же ты меня живьем закопала? — спрашивает. И исчезла.
Так продолжалось несколько ночей.
Девушка, бросив все предрассудки, побежала по инстанциям. Пока то да сё — наступила весна. Конечно, уже ни о ком живом не могло быть и речи.
Но когда вскрыли могилу, у всех волосы зашевелились — девушка лежала, схватившись за горло, рот застыл в крике, ногти обломаны, и все довершали глубокие царапины на сосновой крышке гроба без обивки.
Пришли из бани и легли спать. И угорели от печки, которая была в доме.
И вот день похорон. Тогда еще транспорта особо не было, гробы везли на санях (наподобие дровен, не знаю, как называются), а вокруг положили еловые ветки. Одна из веток попала девочке на лицо, и осталась царапина, из которой вытекла капелька крови. Это видели многие, но почему-то никто не придал значения. Мать и сестру похоронили.
В день похорон старшая сестра просыпается от того, что на нее кто-то пристально смотрит. Проснулась в холодном поту, муж и дети спят как ни в чем не бывало, а в углу избы стоит сестра в той одежде, что ее похоронили, и плачет.
— Зачем же ты меня живьем закопала? — спрашивает. И исчезла.
Так продолжалось несколько ночей.
Девушка, бросив все предрассудки, побежала по инстанциям. Пока то да сё — наступила весна. Конечно, уже ни о ком живом не могло быть и речи.
Но когда вскрыли могилу, у всех волосы зашевелились — девушка лежала, схватившись за горло, рот застыл в крике, ногти обломаны, и все довершали глубокие царапины на сосновой крышке гроба без обивки.
