Летел из Израиля и разговорился с соседом. Мужик моего возраста, зовут Виктор. Он помог мне прочитать пару надписей на иврите.
Добавить в моё избранное
3 мин, 20 сек 1836
Трепались о политике, то есть — ни о чем… вдруг горизонт стало болтать вверх и вниз, как будто мы находились в игрушечном самолетике гигантского шаловливого мальчика, который подбрасывал и неаккуратно ловил нас…
Я, признаться, загрустил.
Затянул ремень потуже и стал вспоминать инструкцию, что же я должен делать после удара о землю.
Вокруг у всех настроение было похоже на мое и только Виктор, как ни в чем не бывало, гнул свою политическую линию… Заметив, что мне не до разговоров, он улыбнулся, вытащил из под рубашки маленькую иконку на кожаном ремешке и сказал:
— Не бойся, пока ОНА на этом самолете, с нами ничего плохого не случится.
Для меня это было слабое утешение, и я отвлеченно спросил:
— Освященная в Иерусалиме? («Гигантский мальчик» нами наигрался и отстал, болтанка прекратилась.).
Виктор:
— Ерушалем тут ни причем, это самая дорогая вещь, которая есть у меня в жизни, я купил ее за сорок тысяч долларов… просто больше не было…
Я чуть не поперхнулся, попросил еще раз показать.
Иконка — как иконка, на вид копеечная картонная, размером со спичечный коробок.
Виктор улыбнувшись моей реакции, сказал:
— Хочешь, я расскажу о ней, и ты поймешь, что досталась она мне совсем недорого… ?
Он поцеловал иконку, застегнул обратно под рубашку и продолжил:
Когда-то давно, в другой жизни я торговал наркотой.
Даже в КПЗ год отсидел, пришлось квартиру продать, чтоб дело развалить. Вышел, быстро «поднялся» обратно, купил квартирку побольше, все шло гуд.
И вот в один прекрасный день поехал на электричке встречаться с серьезным покупателем. Раннее утро, около пяти. Стою жду. (В такую рань, чтоб сразу увидеть на платформе «лишних» людей.).
Подошел покупатель, пожал руку, чувствую — ручка потная. Конечно, он имеет право на мандраж, но вроде у нас с ним бывали объемы и побольше, не в первый раз.
Вокруг никого.
Я вручил товар, получил деньги, спрятал в карман, начинаю прощаться, вдруг еле-еле слышу сдавленное слово: «РАБОТАЕМ».
С разгона прыгаю на рельсы, а из-под платформы уже бежали ко мне «киборги».
Один наперерез, я схода бью его в голову, он падает хватая меня за ноги, чудом вырываюсь, но у него остался мой кроссовок. Вскакиваю и в одном носке бегу к лесу.
Позади крики, стрельба, обходят с флангов.
У меня фора метров десять всего, не больше, но бегу…
Вокруг голый осенний лес, ни кустов, ни заборов, только мокрые толстенные липы.
Вдруг слышу, где–то впереди голоса — меня уже встречают. Все, некуда бежать.
Встал за деревом, прижался к его мокрой коре и понял — ничего уже не изменить, сяду лет на двадцать.
Жизнь кончена.
Ах думаю, если бы исчезнуть сейчас, как ни будь раствориться в воздухе, клянусь матерью, я «завязал» бы в ту же секунду…
Через мгновение, возле моего дерева уже толпилась куча ментов, а я… ИСЧЕЗ!
Они были абсолютно ошарашены: только что прятался где-то за деревьями, раз и ПРОПАЛ… бегали кругами, матерились в рации, но меня нигде не было. Вызвали подкрепление — через час набежало еще человек семьдесят курсантов, каждый сантиметр почвы оттоптали, не провалился ли я сквозь землю… На мокрое дерево толщиной более метра — тоже залезть невозможно… Чертовщина какая-то. Круг поиска все расширялся.
Прочесывали лес до самого вечера, потом, когда стемнело, лютые и уставшие «охотники» свернулись и ушли.
Я выполнил свою клятву — через неделю был уже в Израиле и к наркоте с тех пор не прикасался… (Витя улыбнулся, глядя на мой недоверчиво-материалистический взгляд).
… Да, со мной произошло чудо: когда я поклялся матерью и прижался лбом к дереву, то наткнулся на шляпку толстого гвоздя, торчащего из ствола.
Поднял голову и увидел, что дорожка вбитых гвоздей уходит высоко вверх.
Я в последнюю секунду сообразил и побежал по ним со скоростью циркового медведя… На высоте метров пятнадцати, «дорога» заканчивалась трогательно сколоченным мальчишеским«партизанским штабиком» Было даже что то вроде лежанки. Устроился, затаился, нашел пластиковую коробку, в ней нехитрый пацанский скарб: компас, струны от гитары, гвозди, молоток, увеличительное стекло, денег двадцать гривен и вот эта иконка с Божьей матерью. А на ручке молотка, увеличительным стеклом было криво выжжено… мое имя — ВИТЯ.
Вечером, когда изможденные поисками менты оставили лес в покое, я засунул в пластиковую коробку сорок тысяч меченных денег, взамен взял иконку и спустился на землю уже совсем другим человеком.
Я, признаться, загрустил.
Затянул ремень потуже и стал вспоминать инструкцию, что же я должен делать после удара о землю.
Вокруг у всех настроение было похоже на мое и только Виктор, как ни в чем не бывало, гнул свою политическую линию… Заметив, что мне не до разговоров, он улыбнулся, вытащил из под рубашки маленькую иконку на кожаном ремешке и сказал:
— Не бойся, пока ОНА на этом самолете, с нами ничего плохого не случится.
Для меня это было слабое утешение, и я отвлеченно спросил:
— Освященная в Иерусалиме? («Гигантский мальчик» нами наигрался и отстал, болтанка прекратилась.).
Виктор:
— Ерушалем тут ни причем, это самая дорогая вещь, которая есть у меня в жизни, я купил ее за сорок тысяч долларов… просто больше не было…
Я чуть не поперхнулся, попросил еще раз показать.
Иконка — как иконка, на вид копеечная картонная, размером со спичечный коробок.
Виктор улыбнувшись моей реакции, сказал:
— Хочешь, я расскажу о ней, и ты поймешь, что досталась она мне совсем недорого… ?
Он поцеловал иконку, застегнул обратно под рубашку и продолжил:
Когда-то давно, в другой жизни я торговал наркотой.
Даже в КПЗ год отсидел, пришлось квартиру продать, чтоб дело развалить. Вышел, быстро «поднялся» обратно, купил квартирку побольше, все шло гуд.
И вот в один прекрасный день поехал на электричке встречаться с серьезным покупателем. Раннее утро, около пяти. Стою жду. (В такую рань, чтоб сразу увидеть на платформе «лишних» людей.).
Подошел покупатель, пожал руку, чувствую — ручка потная. Конечно, он имеет право на мандраж, но вроде у нас с ним бывали объемы и побольше, не в первый раз.
Вокруг никого.
Я вручил товар, получил деньги, спрятал в карман, начинаю прощаться, вдруг еле-еле слышу сдавленное слово: «РАБОТАЕМ».
С разгона прыгаю на рельсы, а из-под платформы уже бежали ко мне «киборги».
Один наперерез, я схода бью его в голову, он падает хватая меня за ноги, чудом вырываюсь, но у него остался мой кроссовок. Вскакиваю и в одном носке бегу к лесу.
Позади крики, стрельба, обходят с флангов.
У меня фора метров десять всего, не больше, но бегу…
Вокруг голый осенний лес, ни кустов, ни заборов, только мокрые толстенные липы.
Вдруг слышу, где–то впереди голоса — меня уже встречают. Все, некуда бежать.
Встал за деревом, прижался к его мокрой коре и понял — ничего уже не изменить, сяду лет на двадцать.
Жизнь кончена.
Ах думаю, если бы исчезнуть сейчас, как ни будь раствориться в воздухе, клянусь матерью, я «завязал» бы в ту же секунду…
Через мгновение, возле моего дерева уже толпилась куча ментов, а я… ИСЧЕЗ!
Они были абсолютно ошарашены: только что прятался где-то за деревьями, раз и ПРОПАЛ… бегали кругами, матерились в рации, но меня нигде не было. Вызвали подкрепление — через час набежало еще человек семьдесят курсантов, каждый сантиметр почвы оттоптали, не провалился ли я сквозь землю… На мокрое дерево толщиной более метра — тоже залезть невозможно… Чертовщина какая-то. Круг поиска все расширялся.
Прочесывали лес до самого вечера, потом, когда стемнело, лютые и уставшие «охотники» свернулись и ушли.
Я выполнил свою клятву — через неделю был уже в Израиле и к наркоте с тех пор не прикасался… (Витя улыбнулся, глядя на мой недоверчиво-материалистический взгляд).
… Да, со мной произошло чудо: когда я поклялся матерью и прижался лбом к дереву, то наткнулся на шляпку толстого гвоздя, торчащего из ствола.
Поднял голову и увидел, что дорожка вбитых гвоздей уходит высоко вверх.
Я в последнюю секунду сообразил и побежал по ним со скоростью циркового медведя… На высоте метров пятнадцати, «дорога» заканчивалась трогательно сколоченным мальчишеским«партизанским штабиком» Было даже что то вроде лежанки. Устроился, затаился, нашел пластиковую коробку, в ней нехитрый пацанский скарб: компас, струны от гитары, гвозди, молоток, увеличительное стекло, денег двадцать гривен и вот эта иконка с Божьей матерью. А на ручке молотка, увеличительным стеклом было криво выжжено… мое имя — ВИТЯ.
Вечером, когда изможденные поисками менты оставили лес в покое, я засунул в пластиковую коробку сорок тысяч меченных денег, взамен взял иконку и спустился на землю уже совсем другим человеком.
