Страх. Пронизывающий, жуткий, холодный, липкий. Он всегда со мной… теперь всегда со мной. Воспоминание не дает покоя. Мысли, как мельничные жернова, со скрипом елозят у меня в голове, а мозг определяет только одно чувство из всех. Страх.
Добавить в моё избранное
7 мин, 11 сек 17781
от него волосы становились дыбом.
На пару секунд женщина замолчала, а затем продолжила, как старая, заезженная пластинка на допотопном граммофоне:
— Смотри, малыш, там кто-то ходит.
Ты слышишь шепот за окном?
Он ходит, бродит, не заходит.
Но он опять с большим ножом.
От этого голоса я как будто впал в ступор, тело одеревенело, словно я стал статуей, а страх и ужас, которые наводил на меня этот голос, заставил бегать по всему моему телу толпы мурашек. Они казались мне уже не мурашками, а муравьями, которые решили со своего среднего размера муравейника переползти на мое тело… Казалось, все мои мысли замерзли. Этот голос поглощал меня целиком — душу, тело, все. Мозги будто стали жидкостью, а затем они превратились в пар и стали выходить из черепа сквозь глаза, нос, уши, рот.
Я хотел отойти от окна, убежать, уйти далеко-далеко, чтобы больше не слышать этого… или хотя бы зажмуриться и заткнуть уши, но нервные импульсы, которые должны были поступать от мозга к конечностям, не достигли кончиков пальцев. Я не чувствовал тела, а женщина продолжала петь и вроде кого-то взяла на руки и начала качать:
— Он близко, скоро он придет.
Злой дядя в двери к нам войдет.
Я уже не мог стоять на ногах и тут услышал, как сзади нарастает хруст веток, сминаемых подошвами и телом, судя по звуку, кого-то немаленького и нелегкого. Кто-то шел в сторону этого дома, и довольно быстро. Женщина вскинула голову, но получилось это у нее как-то механически, будто она не человек, а сломанный робот:
— О, ты слышишь? Кто-то рядом!
Она сделала движение рукой. Жест был похож на то, как несмышленому ребенку делают легонький щелбан по носу.
— Притаился, прожигает взглядом…
И тут она посмотрела на меня. Я думал, что пугаться мне уже дальше некуда. Но, как оказалось, еще много докуда можно пугаться. Потому что она смотрела сквозь меня, я для нее словно не существовал, будто меня не было. Смотрела женщина мне за спину. Туда, откуда доносился хруст веток. А я… я даже не мог повернуться.
— Ты спи, малыш, спи сладко, мое солнце…
В последних словах мне показалась грусть, но, может, я ошибаюсь — трудно в таком голосе разбирать эмоции.
— Ведь мы с тобою завтра не проснемся…
И в этот момент, когда женщина закончила петь, из леса вышел мужчина. Он был огромный. Правда. Он остановился и как будто принюхался, а потом побежал на меня. В руках его был огромный нож. «Все. Прощай» — подумал я сам себе. Но мужик пробежал сквозь меня и вломился в дом. И вот в этот-то момент у меня подломились коленки, и я упал. Из дома доносились звуки жестокой борьбы, а потом механический крик женщины, но в нем я услышал боль. Странно было чувствовать боль в механическом голосе. Потом мужчина вышел из дома. Он был весь в крови, и его нож тоже. Посмотрев на меня, мужчина вроде как прозрел и, хищно улыбнувшись, подошел ко мне. Остановившись около меня, он спросил:
— Ты ведь никому ничего не расскажешь, правда, мальчик?
Голос его был такой же механический, как и у женщины. А я — я не мог ему ничего ответить, горло сдавило спазмом от всепоглащающего страха, я даже не мог просто кивнуть. Но он воспринял это по-своему. Он так же, как и дама, резкими движениями пожал плечами и сказал:
— Ну, на нет и суда нет.
И воткнул нож мне в голову.
Очнулся я уже на нашей стоянке. На часах было пять утра. Вокруг меня столпились все мои друзья. Парни рассказали мне, что где-то час назад я с бешеным криком выбежал из леса, голова у меня была в крови, там был глубокий порез. Они меня кое-как словили и уложили на землю, придавив руки и ноги. И держали, пока я не успокоился. А потом девчонки дали мне зеркало. Я увидел, что я поседел. Где я был, никто не знал — они три часа ходили и искали меня в лесу. Но я сам выбежал к ним. К счастью…
После того дня мне каждый день снится одно и тоже — женщина с кем-то на руках и мужчина с ножом. Всегда переживая этот сон, будто наяву, я думаю, что скоро не выдержу…
На пару секунд женщина замолчала, а затем продолжила, как старая, заезженная пластинка на допотопном граммофоне:
— Смотри, малыш, там кто-то ходит.
Ты слышишь шепот за окном?
Он ходит, бродит, не заходит.
Но он опять с большим ножом.
От этого голоса я как будто впал в ступор, тело одеревенело, словно я стал статуей, а страх и ужас, которые наводил на меня этот голос, заставил бегать по всему моему телу толпы мурашек. Они казались мне уже не мурашками, а муравьями, которые решили со своего среднего размера муравейника переползти на мое тело… Казалось, все мои мысли замерзли. Этот голос поглощал меня целиком — душу, тело, все. Мозги будто стали жидкостью, а затем они превратились в пар и стали выходить из черепа сквозь глаза, нос, уши, рот.
Я хотел отойти от окна, убежать, уйти далеко-далеко, чтобы больше не слышать этого… или хотя бы зажмуриться и заткнуть уши, но нервные импульсы, которые должны были поступать от мозга к конечностям, не достигли кончиков пальцев. Я не чувствовал тела, а женщина продолжала петь и вроде кого-то взяла на руки и начала качать:
— Он близко, скоро он придет.
Злой дядя в двери к нам войдет.
Я уже не мог стоять на ногах и тут услышал, как сзади нарастает хруст веток, сминаемых подошвами и телом, судя по звуку, кого-то немаленького и нелегкого. Кто-то шел в сторону этого дома, и довольно быстро. Женщина вскинула голову, но получилось это у нее как-то механически, будто она не человек, а сломанный робот:
— О, ты слышишь? Кто-то рядом!
Она сделала движение рукой. Жест был похож на то, как несмышленому ребенку делают легонький щелбан по носу.
— Притаился, прожигает взглядом…
И тут она посмотрела на меня. Я думал, что пугаться мне уже дальше некуда. Но, как оказалось, еще много докуда можно пугаться. Потому что она смотрела сквозь меня, я для нее словно не существовал, будто меня не было. Смотрела женщина мне за спину. Туда, откуда доносился хруст веток. А я… я даже не мог повернуться.
— Ты спи, малыш, спи сладко, мое солнце…
В последних словах мне показалась грусть, но, может, я ошибаюсь — трудно в таком голосе разбирать эмоции.
— Ведь мы с тобою завтра не проснемся…
И в этот момент, когда женщина закончила петь, из леса вышел мужчина. Он был огромный. Правда. Он остановился и как будто принюхался, а потом побежал на меня. В руках его был огромный нож. «Все. Прощай» — подумал я сам себе. Но мужик пробежал сквозь меня и вломился в дом. И вот в этот-то момент у меня подломились коленки, и я упал. Из дома доносились звуки жестокой борьбы, а потом механический крик женщины, но в нем я услышал боль. Странно было чувствовать боль в механическом голосе. Потом мужчина вышел из дома. Он был весь в крови, и его нож тоже. Посмотрев на меня, мужчина вроде как прозрел и, хищно улыбнувшись, подошел ко мне. Остановившись около меня, он спросил:
— Ты ведь никому ничего не расскажешь, правда, мальчик?
Голос его был такой же механический, как и у женщины. А я — я не мог ему ничего ответить, горло сдавило спазмом от всепоглащающего страха, я даже не мог просто кивнуть. Но он воспринял это по-своему. Он так же, как и дама, резкими движениями пожал плечами и сказал:
— Ну, на нет и суда нет.
И воткнул нож мне в голову.
Очнулся я уже на нашей стоянке. На часах было пять утра. Вокруг меня столпились все мои друзья. Парни рассказали мне, что где-то час назад я с бешеным криком выбежал из леса, голова у меня была в крови, там был глубокий порез. Они меня кое-как словили и уложили на землю, придавив руки и ноги. И держали, пока я не успокоился. А потом девчонки дали мне зеркало. Я увидел, что я поседел. Где я был, никто не знал — они три часа ходили и искали меня в лесу. Но я сам выбежал к ним. К счастью…
После того дня мне каждый день снится одно и тоже — женщина с кем-то на руках и мужчина с ножом. Всегда переживая этот сон, будто наяву, я думаю, что скоро не выдержу…
Страница 2 из 2
