Педагог Светлана Ч. из Тольятти была предупреждена о грозящей опасности, а затем и спасена самым загадочным образом.
Добавить в моё избранное
6 мин, 46 сек 15044
Судя по их поведению, их интересовало только спиртное. А его у нас было не так уж и много — 7 бутылок, остальное всяческие варианты «лимонадов». Парни были пьяны, некоторых покачивало, и они явно рассчитывали на более богатый улов. «Ещё есть?» — прервал тишину хриплый голос самого здорового, видимо местного Шер-хана. Вопрос был обращён к Серёже. Стоя за деревом, я мысленно крикнула ему:«Только сдержись, Серёженька! Пусть берут всё, что им надо и уходят».
Не меняя внешне спокойной позы и не поворачивая головы, как будто не замечая никого вокруг, муж продолжал сидеть на бревне. И тут вперед вырвался тощий, в оспинах или фурункульных шрамах, с грязными бесцветными волосами паренёк лет 17-18, типичный киплинговский шакал, и истерически заорал: «Встать, когда с тобой разговаривают!». Сергей бровью не повёл. А рябой (психопат, видимо) уже визжал, распаляя дружков: «Он нас презирает! Да мы тебя… да мы бабу твою (т. е. Аду, меня ещё не увидели)… Дай ему разок, Серый, дай ему!». «Серым» видимо, был тот, который стоял сзади мужа, а может быть им был Шер-хан, а стоящий сзади проявил инициативу, но всё произошло мгновенно. Развернувшись, он кулаком правой руки ударил Сергея в правый висок, а откачнувшуюся его голову уже встречала левая нога этого подонка. Меня вынесло из-за дерева в центр, и я успела подхватить падающего Сергея. Краем глаза я увидела, как вскочил Юра с топориком в руках, но он был оглушён ударом кола и согнутый пополам опустился на колени, а потом лицом в песок. Потом что-то истерически запричитала Ада, и её ударил кулаком в грудь рябой шакал. Отскочив от неё, он с перекошенным лицом повернулся ко мне…
Когда я вспоминаю эти страшные минуты, я понимаю, что не могла всё увидеть, так как часть событий происходила у меня за спиной, или хотя бы потому, что всё моё внимание было сосредоточено на том, чтобы прикрыть бесчувственного Сергея, над которым оглушивший его негодяй уже переминался с ноги на ногу, примериваясь к следующему удару. Но, тем не менее, я видела всё. В дальнейшем на следствии я без единой ошибки сумела описать не только место и действие каждого, но и их позы и одежду.
Шакал, как в замедленной съёмке, двигался ко мне. На губах у него были пузырьки слюны, и он что-то визгливо кричал. И тогда произошло нечто странное. Я протянула вперёд руку, как бы защищаясь от него, и моя рука во что-то упёрлась. Ощущение было такое, что ладонь легла на стекло или прозрачную пластмассу. Подходивший Рябой как-то неуклюже отдёрнулся всем телом назад, как будто ударился лицом в невидимую преграду и сразу замолчал. Глаза его вылезли «на лоб». Он сидел на земле, опираясь сзади на локти и только слюна стекала по подбородку…
И вдруг Шер-хан закричал: «Эту не трогать!» — и стал отшвыривать тех, кто был к нам ближе. Это спасло моего мужа от очередного удара. Одновременно со стороны камышового острова раздались крики:«Лодку сносит! Ребята, сюда!» — и все, как по команде, даже с каким-то чувством облегчения от того, что появился повод прервать эту, приобретающую форму цепной реакции, трагедию, бросились к зовущим.
Далее опять время замедлилось. Медленно поднимался с земли Юра, медленно, очень низким голосом, как по слогам, что-то тянула Ада, мы тащили Сергея, ещё не пришедшего в себя к машине, заводили её и ехали среди деревьев, кустов. Потом было шоссе, ГАИ, милиция, «скорая» несколько месяцев следствия и суд. Сроки были серьёзные… Так закончилась эта история. Мы все живы и здоровы. Но я до сих пор не могу простить себе, что вовремя не настояла на отъезде, не поверила своему Ангелу-хранителю, явившемуся мне на песчаной поляне в камышовом лесу в образе нежной и хрупкой стрекозы.
И ещё меня мучает непонятое мной до сих пор ощущение прикосновения ладони к призрачной преграде, вставшей между мной и озверевшим подонком.
Всё же этот мир не так прост, как принято считать — в нём всегда есть место чуду.
Не меняя внешне спокойной позы и не поворачивая головы, как будто не замечая никого вокруг, муж продолжал сидеть на бревне. И тут вперед вырвался тощий, в оспинах или фурункульных шрамах, с грязными бесцветными волосами паренёк лет 17-18, типичный киплинговский шакал, и истерически заорал: «Встать, когда с тобой разговаривают!». Сергей бровью не повёл. А рябой (психопат, видимо) уже визжал, распаляя дружков: «Он нас презирает! Да мы тебя… да мы бабу твою (т. е. Аду, меня ещё не увидели)… Дай ему разок, Серый, дай ему!». «Серым» видимо, был тот, который стоял сзади мужа, а может быть им был Шер-хан, а стоящий сзади проявил инициативу, но всё произошло мгновенно. Развернувшись, он кулаком правой руки ударил Сергея в правый висок, а откачнувшуюся его голову уже встречала левая нога этого подонка. Меня вынесло из-за дерева в центр, и я успела подхватить падающего Сергея. Краем глаза я увидела, как вскочил Юра с топориком в руках, но он был оглушён ударом кола и согнутый пополам опустился на колени, а потом лицом в песок. Потом что-то истерически запричитала Ада, и её ударил кулаком в грудь рябой шакал. Отскочив от неё, он с перекошенным лицом повернулся ко мне…
Когда я вспоминаю эти страшные минуты, я понимаю, что не могла всё увидеть, так как часть событий происходила у меня за спиной, или хотя бы потому, что всё моё внимание было сосредоточено на том, чтобы прикрыть бесчувственного Сергея, над которым оглушивший его негодяй уже переминался с ноги на ногу, примериваясь к следующему удару. Но, тем не менее, я видела всё. В дальнейшем на следствии я без единой ошибки сумела описать не только место и действие каждого, но и их позы и одежду.
Шакал, как в замедленной съёмке, двигался ко мне. На губах у него были пузырьки слюны, и он что-то визгливо кричал. И тогда произошло нечто странное. Я протянула вперёд руку, как бы защищаясь от него, и моя рука во что-то упёрлась. Ощущение было такое, что ладонь легла на стекло или прозрачную пластмассу. Подходивший Рябой как-то неуклюже отдёрнулся всем телом назад, как будто ударился лицом в невидимую преграду и сразу замолчал. Глаза его вылезли «на лоб». Он сидел на земле, опираясь сзади на локти и только слюна стекала по подбородку…
И вдруг Шер-хан закричал: «Эту не трогать!» — и стал отшвыривать тех, кто был к нам ближе. Это спасло моего мужа от очередного удара. Одновременно со стороны камышового острова раздались крики:«Лодку сносит! Ребята, сюда!» — и все, как по команде, даже с каким-то чувством облегчения от того, что появился повод прервать эту, приобретающую форму цепной реакции, трагедию, бросились к зовущим.
Далее опять время замедлилось. Медленно поднимался с земли Юра, медленно, очень низким голосом, как по слогам, что-то тянула Ада, мы тащили Сергея, ещё не пришедшего в себя к машине, заводили её и ехали среди деревьев, кустов. Потом было шоссе, ГАИ, милиция, «скорая» несколько месяцев следствия и суд. Сроки были серьёзные… Так закончилась эта история. Мы все живы и здоровы. Но я до сих пор не могу простить себе, что вовремя не настояла на отъезде, не поверила своему Ангелу-хранителю, явившемуся мне на песчаной поляне в камышовом лесу в образе нежной и хрупкой стрекозы.
И ещё меня мучает непонятое мной до сих пор ощущение прикосновения ладони к призрачной преграде, вставшей между мной и озверевшим подонком.
Всё же этот мир не так прост, как принято считать — в нём всегда есть место чуду.
Страница 2 из 2
