Валун

Рассказ Пакита, помощника бурильщика. По национальности шорец.

Год 1985. Жили мы тогда в Темиртау, что в Горной Шории. Лето. Мне тогда 10 лет было. Жили небогато. Семья занималась в основном собирательством да земледелием, отец постоянно рыбачил и на охоту ходил, все, что добывали, — продавалось, ну и нам хватало. Так все тогда жили.

Бывали времена, охота мало дичи давала. Отец мог неделями из тайги не возвращаться, а вернувшись, положить на стол одного зайца, и становилось ясно, что в этот раз придется немного поголодать.

И вот отец в очередной раз на промысел собрался (а ходил он всегда один). Ушел и пропал. Месяц его не было. Мужики, кто тоже на охоту ходили, говорили, что не видели его. Мы уже и надежду потеряли, что найдется. Тайга иногда забирала кого-нибудь из местных. Но вернулся. Весь грязный, худой, обросший, хромая на правую ногу, но главное — живой.

Его, конечно же, тут же накормили, отпоили. Проспавшись, отец послал меня за нашим шаманом. Шаманы у нас — главные в поселке. Это мудрые люди, многое знают, даже то, что обычному человеку неведомо. Шаман пришел. Отец велел всем выйти, а они с шаманом стали о чем-то вполголоса разговаривать. Где-то через час шаман вышел и напоследок сказал: «Своим можешь рассказать, но особо не распространяйся». И, сидя у огня вечером, отец рассказал такую историю. Далее с его слов.

Пошел я, как обычно, по старым нашим охотничьим местам, силки проверил, все пусто, делать нечего — надо дальше идти, может, удастся подстрелить кого. Долго шагал, ночевал в шалашах. Прошло несколько дней. Дичи нет. Иду дальше в лес. Совсем уже дремучий. Шел, шел и сам не заметил, как к обрыву вышел, а внизу под обрывом река. Ну, думаю, надо воды запас пополнить, стал спускаться, на камень наступил, поскользнулся и вместе с ним вниз полетел. Упал всем весом себе на правую ногу.

Поначалу ничего не почувствовал, видимо, шок был. Потом боль стала такая, что в глазах темнело. Сломал. Не помню, сколько я так валялся, от боли корчась, нашел потом положение, где чуть-чуть боль отступала, и так, полусидя, лежал. Пытался на помощь звать, хотя и сам понимал, вряд ли кто услышит, обычно сюда никто из местных не доходил. Дополз кое-как до ближайшего дерева, прислонился к нему и уснул, видимо, организм уже сам отказывался боль терпеть.

Проснулся от какого-то уханья над головой. Вокруг темень уже, толком не разглядеть ничего. Уханье повторилось. Я голову вверх поднимаю. Сначала я ничего не увидел, но потом… Вроде бы темный силуэт какой-то, я сначала подумал, что это просто большой валун. Но потом силуэт начал двигаться и издавать все то же уханье. Этот «валун» двигался по обрыву и попыток приблизиться не принимал. Потом и вовсе пропал. Все звуки стихли. Я старался даже дышать через раз, а о том, чтобы начать двигаться, и речи быть не могло: боль все так же о себе напоминала.

Наступило утро, стало видно все вокруг. Я поел, кое-какие запасы с собой имелись. И, думаю, надо выбираться отсюда, иначе, возможно, вторую ночь я не переживу. По реке — не вариант, с моей ногой быстрее захлебнешься, чем доплывешь до сколь-нибудь населенного пункта. Ну, думаю, вдоль берега идти надо, но только что с ногой делать — рядом ни веток никаких, ничего, чтобы хотя бы ее зафиксировать. И я пополз. Естественно, надолго меня не хватило, и, прислонившись к камню, я без сил снова провалился в сон.

Проснулся, когда уже стемнело. Лежал я, тупо смотря на небо. Размышлял, как мне поступить. Мысли мои прервал шорох наверху обрыва. «Валун» вернулся. Я его по-прежнему не мог разглядеть, только темная фигура, возникающая то там, то чуть подальше, и все то же уханье. Приблизиться ко мне он в эту ночь тоже не решился. Может, чувствовал, что у меня при себе оружие, не знаю. Под утро он ушел.

Так продолжалось несколько дней. Утром я полз, насколько хватало сил. Потом спал. В сумерках приходил он и наблюдал за мной с высоты обрыва. Утром уходил. Мне еще повезло, что ночи теплые были, иначе околеть мог от холода. В один из дней я нашел более менее подходящий сук, на который вполне мог бы опираться при ходьбе. К тому времени мои запасы подошли к концу. Сил становилось все меньше, организм явно требовал большего. Хоть река была рядом — и от жажды мне умереть не грозило. Пришлось сделать вынужденную остановку на несколько дней. Из того же сука сделал удилище, леска была у меня с собой всегда, и крючок сделал из булавки. Приманку нашел тут же, в воде под камнями. Люди сюда не суются, рыба не пуганная, и улов, в принципе, удался, хоть и не сразу. Ел рыбу сырой. Спички у меня отсырели, и костер развести было проблематично.

Наловив с запасом, я снова двинулся в путь. Мой преследователь пару дней себя никак не проявлял. И я подумал, что я, похоже, убрался с его территории и теперь ему неинтересен (у медведей бывает такое). Но потом…

В одну из ночей я отрубился уж как-то сильно быстро. Из морфея меня вывел шорох совсем неподалеку.