Номер не существует

— Вот… приехали… — сказал я, закуривая сигарету.

Светка, дремавшая на соседнем сиденье, вздрогнула и посмотрела на меня.

— А? Уже? Быстро так… — заговорила она вполголоса, потихоньку просыпаясь.

— Ага. Вот тут я и провел свое детство, — кивнул я в сторону бревенчатого дома за забором.

— Пошли, что ли?

— Пошли.

Я вышел из машины и открыл багажник, в котором лежал наш скромный скарб. Светка вышла следом.

— Красиво тут.

— Наверное, — я пожал плечами.

— Тебе не нравится?

— Да не знаю. Обычно.

— Ну ты даешь, — она улыбнулась.

Я хлопнул дверцей багажника и направился к калитке. Дверь открылась не сразу. Пришлось хорошенько ее подергать так, что одна из досок почти отвалилась — осталась держаться на одном ржавом гвозде.

— Ты идешь? — кивнул я в сторону дома.

— Угу, — Светка ответила, внимательно оглядываясь по сторонам.

Дом, в котором мы решили провести те выходные, принадлежал когда-то моему деду. Именно здесь я провел все свое детство. Родители все время уезжали на заработки, приезжали очень редко и то ненадолго, и бабушка с дедушкой заменяли мне отца и мать. Когда стариков не стало, за домом несколько лет приглядывали. Иногда я, иногда родители. Но со временем интерес к нему пропал, и вот уже три года сюда никто не наведывался. До тех пор, пока Светка, моя будущая жена, не захотела приехать, посмотреть на мою родину. Сколько я ее ни отговаривал, она была непреклонна. Ее не пугало ни то, что удобств тут никаких нет, ни то, что нормально готовить не было возможности. Все мои аргументы лишь подзадоривали ее. В конце концов я махнул рукой — спорить с ней бесполезно. У нее к тому времени даже сумки уже были собраны.

Войдя в дом, я без особой надежды шлепнул рукой по выключателю. К моему удивлению, в сенях загорелся свет.

— Вот. А ты говорил — в темноте сидеть будем, хихикнула Света, заходя следом.

— Ну, ведь здорово же тут, — протянула она, проходя в комнату и надевая очки.

Я поставил сумку с продуктами на стол.

— Поесть приготовишь?

Светка кивнула. Я пошел по дому осмотреться.

Все было так, как несколько лет назад, когда я в последний раз приезжал сюда. Только многолетняя пыль повсюду выдавала, что тут никто не живет. Вот на этой кровати все время отдыхал дед. Вон на тумбочке его любимый «Рекорд» по которому он любил смотреть хоккейные матчи и новости. Вспомнилось почему-то, как он сокрушенно качал головой, сидя у телевизора. Я осторожно протянул руку к ручке выключателя. На секунду в голове промелькнули сомнения — а стоит ли. Но, спустя секунду, я решительно повернул переключатель. Раздался звонкий щелчок, который в тишине показался особенно громким. Телевизор зашипел, и на экране появилась горизонтальная полоса, которая плавно растянулась на весь экран.

— Даже телевизор работает, — раздался за спиной Светкин голос.

От неожиданности я вздрогнул.

— Да. Только один «снег» показывает. Хотя… — я стал поворачивать ручку переключателя.

По первым трем каналам был белый шум, а вот на четвертом появилась картинка. Шла реклама.

— Оставь хоть это. Хоть не в тишине сидеть, — попросила Света.

Я согласился с ней. Тишина очень сильно давила. Да и вообще. Атмосфера любого пустующего дома очень угнетает, а уж старого дома — тем более. Низкие потолки, пыль, запах годами не проветриваемого помещения — все это вызывало только тоску и желание убежать отсюда подальше.

Я вернулся в комнату, где Светка накрыла на стол. Ужином это можно было назвать с большой натяжкой, но с дороги жутко хотелось есть, и даже свежезаваренная лапша быстрого приготовления с едва подогретой тушенкой казалась царским обедом.

— Слушай, — Светка прервала молчание за столом, — тут так много икон, но все какие-то странные, не такие, как в наших церквях. Почему?

— Это бабушкины. Я ее почти не помню — она умерла, когда мне было пять лет. Помню только, что она ходила в какой-то молитвенный дом на краю деревни. Иконы писал один из ее «коллег по цеху» и раздавал прихожанам… В обмен на деньги, я думаю, хотя точно не знаю.

— Понятно.

— Еще помню, как бабушка прибежала с очередного молебна, схватила икону и начала подбегать к каждому, крестить и читать какие-то молитвы. Ее руки тряслись, а голос дрожал. Я не понял, что случилось, но вечером услышал, как она за столом родителям рассказывала, что в деревне появился упырь.

— Серьезно?

— Ага, — усмехнулся я, — нападал по ночам на прохожих. Троих распотрошил так, что с трудом опознали. Мужики со всей деревни стали дежурить, чтобы поймать его.

— И?

— Поймали. Упырем оказался пьяный дядя Костя — местный ветеринар. Начал ловить «белочку» и нападать на людей. Забрали его в дурку, а что с ним дальше было — я не знаю.

— Мда…