Началась эта непонятная и странная заварушка с череды нелепых пропаж. Не могу сказать, что раньше в нашем морге ничего не пропадало. Пропадало, но потом обязательно находилось, причём быстро, но в другом месте.
Добавить в моё избранное
6 мин, 3 сек 14163
Однажды, правда, пропало 3 литра спирта. Сразу и безвозвратно. Но, думаю, ничего страшного, а тем более мистического, в этой пропаже нет. Но личные вещи сотрудников не пропадали НИКОГДА. До первого мая сего года. Первой пропала моя гигиеническая помада. Я жуткий педант и всегда кладу вещи в строго отведённые им места. Творческий беспорядок у меня только в сумочках. Там сам леший ногу сломит. В морге довольно прохладно, поэтому от обветривания губ я всегда пользуюсь на работе гигиенической помадой. И лежит она у меня (вернее, лежала) всегда в верхнем ящике моего стола, строго слева от папки с ежедневными отчётами.
Первого мая у нас был день рабочий, после которого мы собрались всем коллективом поехать на природу. Всё было как всегда: вскрытия, бумажная работа и желание побыстрее «свалить» на выходные. НО… я обнаружила, что моя помадка пропала. У меня даже и мысли не было, что я могла положить её куда-то в другое место. Для неё попросту никакого другого места не существовало! Кто-то взял попользоваться? Вряд ли. Коллектив у нас старый и проверенный. Три интерна, работающие с нами уже почти год, не в счёт: все они мальчики. Причём мальчики приличные и адекватные. На фига им воровать мою помаду?
Ну да ладно, погоревала и забыла про помадку. Купила новую. Следующим по списку странных пропаж был мой крем для рук. Пропал он в середине мая. Эта пропажа меня уже просто взбесила. Выходит, я не так уж и хорошо знаю коллектив, в котором работаю? Да быть того не может! Но где тогда тюбик? А фиг его знает, где. Третьей пропажей и ударом под дых стали мои компрессионные чулки. Кто не знает, поясню. Работа у меня в основном «стоячая». Поэтому, чтобы избежать появления варикоза, постоянно на работе надеваю компрессионные чулки или колготы. Так вот, придя на работу в начале июня, я не обнаруживаю в МОЁМ шкафчике МОИХ чулок! Сказать, что я стояла перед открытым шкафчиком, как громом ударенная — ничего не сказать. Индийцы бы сказали, что я застыла, как колонна в храме. Это было ближе к истине.
Тут я уже не выдержала и пошла выяснять, пересыпая свой безупречный речевой стиль трёхэтажными метафорами и гиперболами. Орала так, что прибежал зав и, попросив меня заткнуть свой фонтан красноречия, пообещал купить мне чулки новые, краше прежних. Я умолкла, пошла работать, но на душе кошки поскрёбывали. Ляля (сослуживица) предположила, что у меня появился тайный поклонник-фетишист. Но мне как-то не до шуток было. Следующей по очереди пропала моя верхняя часть рабочего костюма. Ну, знаете может, такие пары носят стоматологи. Вот у нас они точно такие же и зелёные. Открываю я шкафчик, штанишки на месте, а курточки нет. Нигде. Это уже даже и не шок был. Орала я так, что чуть клиенты не ожили. И даже позвонила на сотовый уже ушедшему домой сторожу и обвинила его в том, что он водит в морг кого ни попадя, а у меня вещи пропадают. Бедный ТриПалыч (Дмитрий Павлович) лепетал, что он никого не водит и штанов моих не крал.
Седьмого июля пропажи нашлись. Все. Разом. Но лучше бы они пропали бесследно. Пришла я на работу первая, поздоровавшись с ТриПалычем, пошла переодеваться. Так как это был понедельник, умершие были воскресные (те, кто в воскресенье умер или вечером в субботу). В воскресенье у нас выходной, а по понедельникам мой помощник Сёма всегда опаздывает, хоть лупи его. Никакие выговоры не помогают. Да я сильно и не строга с ним: парень молодой, выходной всего один. Поэтому по понедельникам его черновую работу начинаю делать сама — вскрывать. Потом подходит Сёма, дело идёт быстрее. В тот злополучный понедельник я как обычно переоделась и пошла в секционный зал. То, что я там увидела, повергло меня в тихую панику. Меня, патанатома с четырнадцатилетним стажем. На каталке, что стояла от входа первой, укрытая простынёй, лежала девушка, вернее, её труп. А вот на трупе… На трупе была моя зелёная рабочая курточка, компрессионные чулки цвета кофе. В правой руке она СЖИМАЛА мою помадку, а в левой — тюбик крема для рук. Ноги мои стали ватными, во рту появился странный металлический привкус страха, в ушах звенело. В этом состоянии меня обнаружил Сёма. Выходит, стояла я столбом где-то минут 30.
Я провела своё собственное расследование, ходила и беседовала с реаниматологом, моим давним знакомым (умершая девушка, обряженная в мои вещи, поступила в морг из реанимации). Просто есть одна важная деталь: компрессионные чулки надеваются с большим трудом даже на живое тело. Кто, когда и как надел их на ещё не остывший труп или на ещё живую девушку? Помаду и тюбик изначально вложили в ещё тёплые ладони девушки и только потом сжали. Это было видно по степени захвата и фиксации. Богдан (реаниматолог) сказал, что в ту ночь дежурил именно он, умершую сразу же отвезли к нам в накопитель. ТриПалыч уверял меня, что на работе не пил и никого не впускал. Да и у кого из его знакомых могли бы быть все мои пропавшие вещи?
Но дело уже даже не в этом, а в том, что в нашем относительно спокойном морге началось действительно чёрт-те что.
Первого мая у нас был день рабочий, после которого мы собрались всем коллективом поехать на природу. Всё было как всегда: вскрытия, бумажная работа и желание побыстрее «свалить» на выходные. НО… я обнаружила, что моя помадка пропала. У меня даже и мысли не было, что я могла положить её куда-то в другое место. Для неё попросту никакого другого места не существовало! Кто-то взял попользоваться? Вряд ли. Коллектив у нас старый и проверенный. Три интерна, работающие с нами уже почти год, не в счёт: все они мальчики. Причём мальчики приличные и адекватные. На фига им воровать мою помаду?
Ну да ладно, погоревала и забыла про помадку. Купила новую. Следующим по списку странных пропаж был мой крем для рук. Пропал он в середине мая. Эта пропажа меня уже просто взбесила. Выходит, я не так уж и хорошо знаю коллектив, в котором работаю? Да быть того не может! Но где тогда тюбик? А фиг его знает, где. Третьей пропажей и ударом под дых стали мои компрессионные чулки. Кто не знает, поясню. Работа у меня в основном «стоячая». Поэтому, чтобы избежать появления варикоза, постоянно на работе надеваю компрессионные чулки или колготы. Так вот, придя на работу в начале июня, я не обнаруживаю в МОЁМ шкафчике МОИХ чулок! Сказать, что я стояла перед открытым шкафчиком, как громом ударенная — ничего не сказать. Индийцы бы сказали, что я застыла, как колонна в храме. Это было ближе к истине.
Тут я уже не выдержала и пошла выяснять, пересыпая свой безупречный речевой стиль трёхэтажными метафорами и гиперболами. Орала так, что прибежал зав и, попросив меня заткнуть свой фонтан красноречия, пообещал купить мне чулки новые, краше прежних. Я умолкла, пошла работать, но на душе кошки поскрёбывали. Ляля (сослуживица) предположила, что у меня появился тайный поклонник-фетишист. Но мне как-то не до шуток было. Следующей по очереди пропала моя верхняя часть рабочего костюма. Ну, знаете может, такие пары носят стоматологи. Вот у нас они точно такие же и зелёные. Открываю я шкафчик, штанишки на месте, а курточки нет. Нигде. Это уже даже и не шок был. Орала я так, что чуть клиенты не ожили. И даже позвонила на сотовый уже ушедшему домой сторожу и обвинила его в том, что он водит в морг кого ни попадя, а у меня вещи пропадают. Бедный ТриПалыч (Дмитрий Павлович) лепетал, что он никого не водит и штанов моих не крал.
Седьмого июля пропажи нашлись. Все. Разом. Но лучше бы они пропали бесследно. Пришла я на работу первая, поздоровавшись с ТриПалычем, пошла переодеваться. Так как это был понедельник, умершие были воскресные (те, кто в воскресенье умер или вечером в субботу). В воскресенье у нас выходной, а по понедельникам мой помощник Сёма всегда опаздывает, хоть лупи его. Никакие выговоры не помогают. Да я сильно и не строга с ним: парень молодой, выходной всего один. Поэтому по понедельникам его черновую работу начинаю делать сама — вскрывать. Потом подходит Сёма, дело идёт быстрее. В тот злополучный понедельник я как обычно переоделась и пошла в секционный зал. То, что я там увидела, повергло меня в тихую панику. Меня, патанатома с четырнадцатилетним стажем. На каталке, что стояла от входа первой, укрытая простынёй, лежала девушка, вернее, её труп. А вот на трупе… На трупе была моя зелёная рабочая курточка, компрессионные чулки цвета кофе. В правой руке она СЖИМАЛА мою помадку, а в левой — тюбик крема для рук. Ноги мои стали ватными, во рту появился странный металлический привкус страха, в ушах звенело. В этом состоянии меня обнаружил Сёма. Выходит, стояла я столбом где-то минут 30.
Я провела своё собственное расследование, ходила и беседовала с реаниматологом, моим давним знакомым (умершая девушка, обряженная в мои вещи, поступила в морг из реанимации). Просто есть одна важная деталь: компрессионные чулки надеваются с большим трудом даже на живое тело. Кто, когда и как надел их на ещё не остывший труп или на ещё живую девушку? Помаду и тюбик изначально вложили в ещё тёплые ладони девушки и только потом сжали. Это было видно по степени захвата и фиксации. Богдан (реаниматолог) сказал, что в ту ночь дежурил именно он, умершую сразу же отвезли к нам в накопитель. ТриПалыч уверял меня, что на работе не пил и никого не впускал. Да и у кого из его знакомых могли бы быть все мои пропавшие вещи?
Но дело уже даже не в этом, а в том, что в нашем относительно спокойном морге началось действительно чёрт-те что.
Страница 1 из 2
