Это было давно, это было давно,

Там жила и цвела та, что звалась всегда.
Называлася Аннабель-Ли.
Я любил, был любим, мы любили вдвоем.
Только этим мы жить и могли.
И, любовью дыша, были оба детьми.
В королевстве приморской земли.
Но любили мы больше, чем любят в любви,
— Я и нежная Аннабель-Ли.
И, взирая на нас, серафимы небес.
Той любви нам простить не могли.
Оттого и случилось когда-то давно.
В королевстве приморской земли,
— С неба ветер повеял холодный из туч.
Он повеял на Аннабель-Ли;
И родные толпой многознатной сошлись.
И ее от меня унесли.
Чтоб навеки ее положить в саркофаг.
В королевстве приморской земли.
Половины такого блаженства узнать.
Серафимы в раю не могли,
— Оттого и случилось (как ведомо всем.
В королевстве приморской земли),
— Ветер ночью повеял холодный из туч.
И убил мою Аннабель-Ли.
Но, любя, мы любили сильней и полней.
Тех, что старости бремя несли,
— Тех, что мудростью нас превзошли,
— И ни ангелы неба, ни демоны тьмы.
Разлучить никогда не могли.
Не могли разлучить мою душу с душой.
Обольстительной Аннабель-Ли.
И всетда луч луны навевает мне сны.
О пленительной Аннабель-Ли:
И зажжется ль звезда, вижу очи всегда.
Обольстительной Аннабель-Ли;
И в мерцаньи ночей я все с ней, я все с ней.
С незабвенной — с невестой — с любовью моей
Рядом с ней распростерт я вдали.
В саркофаге приморской земли.