— Папа, не выключай! — попросил мальчик, когда отец, пожелав ему спокойной ночи, направился к двери.
Добавить в моё избранное
4 мин, 10 сек 2872
Отец неодобрительно покачал головой.
— В твоём возрасте уже стыдно боятся темноты.
— Я боюсь не темноты, — прошептал мальчик, натягивая одеяло повыше, но папа уже нажал на кнопку выключателя, и комната погрузилась во тьму.
— Не бойся, сынок, мы с мамой тут рядом, если что. Всё будет хорошо.
«Да, но вы не сможете спасти меня от неё!» — хотелось крикнуть мальчику. Вместо этого он слабо кивнул и сказал:
— Хорошо. Спокойной ночи.
Как только дверь в его комнату закрылась, мальчик нырнул с головой под оделяло. Страх, однако, никуда не ушёл. Можно, конечно, позвать маму, она прислушается к его просьбе.
Но вдруг папа тоже придёт и будет настаивать, что детям с детства нужно учится смело смотреть в лицо собственному страху перед темнотой?
«Интересно, а что бы ты сделал, если бы оказался сейчас на моём месте» — подумал мальчик и плотнее подобрал под себя одеяло.
Он не знал, сколько времени уже лежит так, боясь пошевелиться и открыть глаза. Настороженный слух улавливал малейший шорох или скрип. Фонарик, его единственное средство к спасению, остался на столе. Как глупо он мог попасться! Если бы только удалось добраться до стола… Сколько шагов? Четыре, пять?
Часы в родительской спальне пробили полночь. Значит, прошло уже два часа.
«Господи, как же мне страшно!».
Всё же, он может попробовать дойти до стола, нужно только…
Со стороны двери раздался какой-то звук. Скрип, тихий, едва различимый. Мальчик замер и сжался.
«Пусть мне всего лишь показалось, пожалуйста, пусть показалось!».
Скрип повторился, уже чуть ближе. Затем ещё ближе. Кто-то медленно подбирался к нему.
Скованный ужасом, мальчик не мог пошевелиться. «Слишком поздно, — думал он.»
— Это конец«.»
Шаги остановились возле кровати. Каждая клеточка его тела, каждый нерв был напряжён до боли.
Вдруг прямо над ним раздался негромкий мелодичный женский смех:
— Сегодня ты без своей безделушки? Печально. Мы неплохо повеселились в прошлый раз.
Мальчик под одеялом крепко сжал уши руками.
— Не выйдет, — голос стал чуть громче. Казалось, он раздаётся прямо в его голове. И самое страшное было то, что звук его… успокаивал.
— Ты снова не хочешь разговаривать? Что ж, я не настаиваю. В конце концов, когда-нибудь ты захочешь ответить. Возможно, даже скорее, чем думаешь.
В голосе звучала такая уверенность, что мальчик сам чуть не поверил в это.
«Нельзя поддаваться, сопротивляйся, сопротивляйся!».
— Бесполезно, мой хороший. Бороться с самим собой — это глупо. Сколько тебе лет?
«Не думай, не думай ни о чём…» — собственные мысли стали отдаляться, всё его существо заполнил только этот голос.
— Девять лет, — задумчиво отозвался голос.
— Такой взрослый. Наверное, твоя мама уже не целует тебя перед сном?
Мальчик кивнул быстрее, чем успел сообразить. Голос снова негромко рассмеялся:
— Понимаю. Но тебе, наверное, хочется, что бы тебя поцеловали? Снова?
Он не мог врать. Голос не давал думать, и ему оставалось только подчиниться чарующему звуку. Мальчик сделал последнюю отчаянную попытку спастись.
«Убирайся!».
— Жаль, мой хороший, — в голосе слышалась неприкрытая грусть.
— Не стоит сопротивляться тому, что страстно желаешь. Ты боишься, люди всегда боятся неизвестного. Но когда они узнают…
Мальчик вздрогнул, почувствовав, что край его кровати прогнулся, словно под тяжестью тела.
— Не бойся, мой хороший, — голос не давал пробиться страху. Он даже не шевельнулся, когда на одеяло поверх его плеча легла чья-то рука. Могильный холод, пробравший его от этого прикосновения, сменился приятной прохладой.
— Не сопротивляйся, — теперь в голосе было столько чувственности, что мальчик и не подумал бы этого делать. Его затопило новое, неизвестное ранее ощущение — близость с кем-то. Когда его обнимала мама, он чувствовал себя в безопасности, но никогда не испытывал такого волнения.
— Хочешь, я тебя поцелую?
«Да!».
Мальчик кивнул так сильно, что край одеяла соскользнул с головы. Впрочем, теперь его это совсем не волновало. Единственное, что было важно — этот голос, приходящий из темноты. Каждую ночь, как и сейчас, но никогда так близко…
— Верно, мой хороший, — голос был совсем рядом. Он чувствовал лёгкое дыхание на своей шее.
— Открой глаза.
«Нет!» — вдруг крикнул его внутренний голос. — Это ловушка, я знаю, я не могу, помогите!«.»
— Я приказываю, — голос буквально обжёг его холодом.
— Открой глаза.
Мальчик с силой зажмурился, отчаянно пытаясь произнести хоть звук. Спазм, сжавший его горло, прошёл, но слова прорывались наружу с невероятным трудом.
— Нет, — не громче шёпота.
— В твоём возрасте уже стыдно боятся темноты.
— Я боюсь не темноты, — прошептал мальчик, натягивая одеяло повыше, но папа уже нажал на кнопку выключателя, и комната погрузилась во тьму.
— Не бойся, сынок, мы с мамой тут рядом, если что. Всё будет хорошо.
«Да, но вы не сможете спасти меня от неё!» — хотелось крикнуть мальчику. Вместо этого он слабо кивнул и сказал:
— Хорошо. Спокойной ночи.
Как только дверь в его комнату закрылась, мальчик нырнул с головой под оделяло. Страх, однако, никуда не ушёл. Можно, конечно, позвать маму, она прислушается к его просьбе.
Но вдруг папа тоже придёт и будет настаивать, что детям с детства нужно учится смело смотреть в лицо собственному страху перед темнотой?
«Интересно, а что бы ты сделал, если бы оказался сейчас на моём месте» — подумал мальчик и плотнее подобрал под себя одеяло.
Он не знал, сколько времени уже лежит так, боясь пошевелиться и открыть глаза. Настороженный слух улавливал малейший шорох или скрип. Фонарик, его единственное средство к спасению, остался на столе. Как глупо он мог попасться! Если бы только удалось добраться до стола… Сколько шагов? Четыре, пять?
Часы в родительской спальне пробили полночь. Значит, прошло уже два часа.
«Господи, как же мне страшно!».
Всё же, он может попробовать дойти до стола, нужно только…
Со стороны двери раздался какой-то звук. Скрип, тихий, едва различимый. Мальчик замер и сжался.
«Пусть мне всего лишь показалось, пожалуйста, пусть показалось!».
Скрип повторился, уже чуть ближе. Затем ещё ближе. Кто-то медленно подбирался к нему.
Скованный ужасом, мальчик не мог пошевелиться. «Слишком поздно, — думал он.»
— Это конец«.»
Шаги остановились возле кровати. Каждая клеточка его тела, каждый нерв был напряжён до боли.
Вдруг прямо над ним раздался негромкий мелодичный женский смех:
— Сегодня ты без своей безделушки? Печально. Мы неплохо повеселились в прошлый раз.
Мальчик под одеялом крепко сжал уши руками.
— Не выйдет, — голос стал чуть громче. Казалось, он раздаётся прямо в его голове. И самое страшное было то, что звук его… успокаивал.
— Ты снова не хочешь разговаривать? Что ж, я не настаиваю. В конце концов, когда-нибудь ты захочешь ответить. Возможно, даже скорее, чем думаешь.
В голосе звучала такая уверенность, что мальчик сам чуть не поверил в это.
«Нельзя поддаваться, сопротивляйся, сопротивляйся!».
— Бесполезно, мой хороший. Бороться с самим собой — это глупо. Сколько тебе лет?
«Не думай, не думай ни о чём…» — собственные мысли стали отдаляться, всё его существо заполнил только этот голос.
— Девять лет, — задумчиво отозвался голос.
— Такой взрослый. Наверное, твоя мама уже не целует тебя перед сном?
Мальчик кивнул быстрее, чем успел сообразить. Голос снова негромко рассмеялся:
— Понимаю. Но тебе, наверное, хочется, что бы тебя поцеловали? Снова?
Он не мог врать. Голос не давал думать, и ему оставалось только подчиниться чарующему звуку. Мальчик сделал последнюю отчаянную попытку спастись.
«Убирайся!».
— Жаль, мой хороший, — в голосе слышалась неприкрытая грусть.
— Не стоит сопротивляться тому, что страстно желаешь. Ты боишься, люди всегда боятся неизвестного. Но когда они узнают…
Мальчик вздрогнул, почувствовав, что край его кровати прогнулся, словно под тяжестью тела.
— Не бойся, мой хороший, — голос не давал пробиться страху. Он даже не шевельнулся, когда на одеяло поверх его плеча легла чья-то рука. Могильный холод, пробравший его от этого прикосновения, сменился приятной прохладой.
— Не сопротивляйся, — теперь в голосе было столько чувственности, что мальчик и не подумал бы этого делать. Его затопило новое, неизвестное ранее ощущение — близость с кем-то. Когда его обнимала мама, он чувствовал себя в безопасности, но никогда не испытывал такого волнения.
— Хочешь, я тебя поцелую?
«Да!».
Мальчик кивнул так сильно, что край одеяла соскользнул с головы. Впрочем, теперь его это совсем не волновало. Единственное, что было важно — этот голос, приходящий из темноты. Каждую ночь, как и сейчас, но никогда так близко…
— Верно, мой хороший, — голос был совсем рядом. Он чувствовал лёгкое дыхание на своей шее.
— Открой глаза.
«Нет!» — вдруг крикнул его внутренний голос. — Это ловушка, я знаю, я не могу, помогите!«.»
— Я приказываю, — голос буквально обжёг его холодом.
— Открой глаза.
Мальчик с силой зажмурился, отчаянно пытаясь произнести хоть звук. Спазм, сжавший его горло, прошёл, но слова прорывались наружу с невероятным трудом.
— Нет, — не громче шёпота.
Страница 1 из 2
