Событие

Вцепившись в кошачью шкуру, они, что называется с мясом, отодрали зверя от головы орущего предводителя, вызвав тем самым огонь на себя. Получив некоторые повреждения в ходе борьбы, кот ненадолго отступил в темноту, но тут же снова напал на одного из наркоманов, продолжая неистово голосить, словно в марте. Наконец главарю шайки удалось прижать извивающиеся животное к земле. Наркоман амплитудно размахнулся, намереваясь впечатать свой профессиональный кулак в маленькую кошачью голову, как вдруг на самом замахе в его руку вцепилась какая-то тень. По звукам несложно было догадаться, что это ещё один взбешённый кот. Моим изначальным защитником занялись двое прихлебателей, в то время как их босс пытался отбросить от себя вторую напасть. Вооружившись палками, наркоманы с большим трудом, но всё же сумели отбиться от двух бешеных котов, видимо, травмировав одного из них. Зверёк погасил ярость и отступал хромая. В приступе желчной мстительности отморозки бросились добивать животное палками. Затем я и вовсе перестал понимать что происходит.

На помощь раненному животному из темноты зарослей выскочили ещё несколько кошек. Матерясь и усиленно махая палками, наркоманы попытались продолжить наступление. Тут я услышал глухой шелестящий звук, будто множество мохнатых лап крадётся по весенней роще. Вслед за вновь прибывшими особями из густой травы и из-за деревьев стали появляться ещё кошки. Одна за другой они выскакивали на поляну, шипя и выгибая спины. Словно бы повинуясь единой стратегии, грациозные животные ринулись в слаженную атаку неудержимой волной. Они самоотверженно бросались на ничего не понимающих наркоманов, впиваясь в них зубами и когтями. Сколько было кошек? Десятки! Они всё продолжали прибывать, издавая оглушительный сливающийся воедино ор и уже фактически преследуя ретирующихся бандитов. Это живое кошачье цунами составляли типичные дворовые «Васьки» в серо-белую полоску, длинные рыжие обитатели крыш, старые, повидавшие виды ветераны и молодые, полные энергии черные коты. Мне показалось, что были там и кошки, у которых можно было определить породу, так в потоке прочих промелькнули: плосконосый перс, вислоухий шотландец, дымчатая сиамская кошка и огромный мейн-кун или даже манул.

Как только до затуманенного сознания наркоманов дошло реальное положение дел, они побежали. Буквально через пару минут я уже сидел на сухой траве и, потрясая головой, приходил в себя. В глубине рощи всё ещё слышались кошачьи крики и отчаянная ругань убегающих негодяев. Голова гудела, лицо и волосы были липкими от крови, но ни одна кошка даже не посмотрела в мою сторону, не говоря уж о том, чтобы напасть. Мои бумажник и телефон лежали в стороне, там, куда их бросили незадачливые грабители. Рядом с вещами сидел маленький рыжий котёнок. Зверёк вылизывался, с любопытством поглядывая на меня.

Этот миленький рыжий котик, которого я, не раздумывая, забрал домой, быстро вырос в толстого, ленивого, неласкового и вечно недовольного флегматика. Жена дала ему кличку Тейл.

В полицию мы не обращались. По результатам медицинского обследования у меня диагностировали ссадины лица и головы, а также легкое сотрясение мозга. Куда большее потрясение испытала моя психика. Связав все три случая воедино, я стал пытаться осмыслять произошедшее со мной. В конце концов, мне довелось поговорить с одним старым монахом, которому я исповедался с невероятным облегчением. Разъяснение его показалось мне весьма необычным. Он рассказал, ещё древние греки учили о существовании у животных души. Однако душа эта не такая, как у человека, и не может быть судима за прижизненные поступки конкретного животного. Это некая универсальная сущность, идея, которая воплощает в себе любое разнообразие того или иного вида. Как пояснил старец, когда кошка умирает, она возвращается в идею Великой Кошки. Так что в рай попадают не только все псы.

Я не особо понимаю, как представить себе эту Великую Кошку, в одном только тот монах убедил меня — в том, что она меня простила.