Солнце медленно опускалось за горизонт, заливая небеса палитрой кроваво-красных оттенков. Глядя на это с высокого уступа над плещущейся внизу черной бездной холодного северного моря, можно поймать себя на мысли, что твое сознание окутывает непреодолимая тоска, которая сковывает бренный разум от неисчислимого множества грехов прошлого, совершенных в погоне за правдой и справедливостью. Умиротворенный шум прибоя и едва ощущаемый шепот ветра, ласкающий поврежденные ошметки некогда величественных доспехов, подаренных Королем за верную службу и воинскую доблесть, наполняли закат нежной, и в то же время гнетущей музыкой, лишь сильнее погружавшая в мысли о давно забытых мечтах и стремлениях, приведших к большому разочарованию и вечному проклятию…
Добавить в моё избранное
3 мин, 44 сек 3017
Рыцарь сидел на самом краю уступа, рядом с большим мшистым камнем. Устало опустив голову, он смотрел на разожженный давным-давно костер. В нем он видел отражение всех своих мыслей, всю печаль своей души. Бремя некогда могучего и отважного воина, отдавшего все ради триумфа и славы, огромной скалой лежало на искалеченной, проклятой душе…
«Огонь, милый огонь…».
Позади послышались тяжелые шаги, но рыцарь не обратил на них никакого внимания. Он все так же сидел, под тяжестью собственной совести, игнорируя происходящее вокруг, словно находился в другой реальности.
Шаги приближались, и создающее их существо находилоь уже совсем рядом. Рыцарь взял небольшую косточку, валяющуюся рядом с ним и подбросил ее в костер. Тот слегка вспыхнул, и продолжил умиротворенно гореть, тихонько потрескивая. После этого рыцарь поднялся на ноги и взял в руки незаметно лежащий в траве широкий стальной клеймор и, с ловкостью, несовместимой с его обветшалым телосложением, одной рукой описал клинком дугу и закинул себе на правое плечо. Перед рыцарем в старых доспехах стоял другой, закованный в новые, сверкающие латы воин с высоким шлемом в виде головы тигра. Длинный белый плащ развивался за спиной пришедшего. В руках он держал длинное копье и большой прямоугольный щит с гербом в виде дышащего огнем дракона. Заметив, что сидящий у костра готов к бою, рыцарь-тигр атаковал.
Острие копья было нацелено на сердце, но рыцарь в обветшалых доспехах угадал атакующий прием и быстро отскочил в сторону, позволил смертельному удару лишь скользнуть о старые, но не потерявшие прочность латы. В ответ рыцарь взяв клеймор в две руки и со всей силой, умноженной на большой вес клинка, обрушился на атакующего. Удар получился настолько мощный, что лишь большой и толстый щит защищавшегося спас его от неминуемой гибели. Оставив немалую отметину на металлическом хранителе, рыцарь в обветшалых доспехах отступил и приготовился к новому удару, но за мгновение до атаки копьем отступил и тем самым избежал прокалывания хищным острием. Опустив клеймор на правую сторону, рыцарь в обветшалых доспехах нанес удар по рыцарю-тигру, но тот ловко отразил удар и атаковал в ответ. На этот раз копье попало прямо в левое бедро старого рыцаря, но благодаря крепким латам, не пронзило его насквозь. Не издавший ни звука воитель ухватился свободной рукой за древко и, приложив немало усилий, вырвал острие из своего тела. К удивлению рыцаря-тигра, кровь из раненного бедра не хлынула, а даже не обагрила кончик его оружия. Тем временем старый рыцарь нанес неожиданный удар клеймором по щиту. Не готовый к этой атаке рыцарь в сверкающих доспехах потерял равновесие и упал на правое колено. Подняв копье перед собой, не позволяя противнику нанести еще одну атаку, он попытался встать, но старый воитель нанес новый удар, но не по рыцарю, а по его щиту. Не понимая тактики противника, рыцарь выдержал еще два удара клеймором по своему металлическому другу, пока тот окончательно не сломался. Новая атака гигантским клинком старого воина разрубила бы щит пополам, вместе с укрывшимся за ним рыцарем. Отбросив искореженный кусок металла, который еще минуту назад был гордым носителем прекрасного герба, рыцарь-тигр взял копье в две руки и поднялся на ноги. Напротив него стоял противник, сложив свой клинок на правом плече, слегка сгорбившись. Железное забрало в виде решетки смотрело прямо на пришедшего сюда, и рыцарь в сверкающих латах почувствовал нехороший холод, пробежавший по всему его телу.
Старый воитель нанес новую атаку, но на этот раз это была широкая рассекающая дуга, которая безусловно серьезно ранила бы противника, если бы тот не отскочил назад, и лезвие клеймора с огромной силой ударилось о скалу, оставив на ней глубокую отметину. Вибрация от удара о камень прошлась по всему оружию и по правой руке старого рыцаря, выбив его из равновесия. Воспользовавшись моментом, рыцарь в золотистых доспехах, размахивая копьем как парным клинком, наступал вперед, пока не оттеснил старого рыцаря к краю обрыва над бездной. Оказавшись в шаге от пропасти, рыцарь-тигр нанес прямой колющий удар. Из-за маленького расстояния между дерущимися рыцарь в обветшалых доспехах не мог использовать свой клеймор, и это стало фатальным. Отскочив от колющей атаки в сторону, рыцарь-тигр предугадал маневр своего врага и ударил его другим концом древка, столкнув с обрыва прямо в бушующую бездну. Рыцарь в обветшалых доспехах не издал ни звука, падая в пасть смерти, зажав в руке свое оружие.
Отдышавшись, рыцарь-тигр растоптал древний костер и, взяв ошметки своего прекрасного щита, покинул это место. Лишь когда наступила ночь, победитель схватки обернулся, решив окинуть взглядом место сражения и увидел огонек вдалеке, на том самом уступе над бездной.
Рядом с древним костром сидел рыцарь в старых, обветшалых от времени и сражений доспехах. Он сидел, наклонив голову, погрузившись в мысли о собственных грехах и боли, которая переполняла его душу тоской и печалью…
«Огонь, милый огонь…».
Позади послышались тяжелые шаги, но рыцарь не обратил на них никакого внимания. Он все так же сидел, под тяжестью собственной совести, игнорируя происходящее вокруг, словно находился в другой реальности.
Шаги приближались, и создающее их существо находилоь уже совсем рядом. Рыцарь взял небольшую косточку, валяющуюся рядом с ним и подбросил ее в костер. Тот слегка вспыхнул, и продолжил умиротворенно гореть, тихонько потрескивая. После этого рыцарь поднялся на ноги и взял в руки незаметно лежащий в траве широкий стальной клеймор и, с ловкостью, несовместимой с его обветшалым телосложением, одной рукой описал клинком дугу и закинул себе на правое плечо. Перед рыцарем в старых доспехах стоял другой, закованный в новые, сверкающие латы воин с высоким шлемом в виде головы тигра. Длинный белый плащ развивался за спиной пришедшего. В руках он держал длинное копье и большой прямоугольный щит с гербом в виде дышащего огнем дракона. Заметив, что сидящий у костра готов к бою, рыцарь-тигр атаковал.
Острие копья было нацелено на сердце, но рыцарь в обветшалых доспехах угадал атакующий прием и быстро отскочил в сторону, позволил смертельному удару лишь скользнуть о старые, но не потерявшие прочность латы. В ответ рыцарь взяв клеймор в две руки и со всей силой, умноженной на большой вес клинка, обрушился на атакующего. Удар получился настолько мощный, что лишь большой и толстый щит защищавшегося спас его от неминуемой гибели. Оставив немалую отметину на металлическом хранителе, рыцарь в обветшалых доспехах отступил и приготовился к новому удару, но за мгновение до атаки копьем отступил и тем самым избежал прокалывания хищным острием. Опустив клеймор на правую сторону, рыцарь в обветшалых доспехах нанес удар по рыцарю-тигру, но тот ловко отразил удар и атаковал в ответ. На этот раз копье попало прямо в левое бедро старого рыцаря, но благодаря крепким латам, не пронзило его насквозь. Не издавший ни звука воитель ухватился свободной рукой за древко и, приложив немало усилий, вырвал острие из своего тела. К удивлению рыцаря-тигра, кровь из раненного бедра не хлынула, а даже не обагрила кончик его оружия. Тем временем старый рыцарь нанес неожиданный удар клеймором по щиту. Не готовый к этой атаке рыцарь в сверкающих доспехах потерял равновесие и упал на правое колено. Подняв копье перед собой, не позволяя противнику нанести еще одну атаку, он попытался встать, но старый воитель нанес новый удар, но не по рыцарю, а по его щиту. Не понимая тактики противника, рыцарь выдержал еще два удара клеймором по своему металлическому другу, пока тот окончательно не сломался. Новая атака гигантским клинком старого воина разрубила бы щит пополам, вместе с укрывшимся за ним рыцарем. Отбросив искореженный кусок металла, который еще минуту назад был гордым носителем прекрасного герба, рыцарь-тигр взял копье в две руки и поднялся на ноги. Напротив него стоял противник, сложив свой клинок на правом плече, слегка сгорбившись. Железное забрало в виде решетки смотрело прямо на пришедшего сюда, и рыцарь в сверкающих латах почувствовал нехороший холод, пробежавший по всему его телу.
Старый воитель нанес новую атаку, но на этот раз это была широкая рассекающая дуга, которая безусловно серьезно ранила бы противника, если бы тот не отскочил назад, и лезвие клеймора с огромной силой ударилось о скалу, оставив на ней глубокую отметину. Вибрация от удара о камень прошлась по всему оружию и по правой руке старого рыцаря, выбив его из равновесия. Воспользовавшись моментом, рыцарь в золотистых доспехах, размахивая копьем как парным клинком, наступал вперед, пока не оттеснил старого рыцаря к краю обрыва над бездной. Оказавшись в шаге от пропасти, рыцарь-тигр нанес прямой колющий удар. Из-за маленького расстояния между дерущимися рыцарь в обветшалых доспехах не мог использовать свой клеймор, и это стало фатальным. Отскочив от колющей атаки в сторону, рыцарь-тигр предугадал маневр своего врага и ударил его другим концом древка, столкнув с обрыва прямо в бушующую бездну. Рыцарь в обветшалых доспехах не издал ни звука, падая в пасть смерти, зажав в руке свое оружие.
Отдышавшись, рыцарь-тигр растоптал древний костер и, взяв ошметки своего прекрасного щита, покинул это место. Лишь когда наступила ночь, победитель схватки обернулся, решив окинуть взглядом место сражения и увидел огонек вдалеке, на том самом уступе над бездной.
Рядом с древним костром сидел рыцарь в старых, обветшалых от времени и сражений доспехах. Он сидел, наклонив голову, погрузившись в мысли о собственных грехах и боли, которая переполняла его душу тоской и печалью…
