Реабилитация

За столом сидели три человека: двое в форме и один темноволосый мужчина довольно крупного телосложения, без особого интереса рассматривающий потолок комнаты.

— Сюда смотри, — рыкнул один из полицейских, стукнув кулаком по столу. Мужчина неспешно перевёл на него взгляд кристально голубых глаз.

— Отвечай на вопрос.

— Я уже ответил, — сдержанно заметил подозреваемый.

— Я не имею к этому никакого отношения.

— Твоя рубашка выпачкана в крови этой девушки.

— Да.

— И руки тоже.

— Это так, — с ледяным спокойствием констатировал мужчина.

— А на самом орудии убийства — твои отпечатки пальцев.

— Да.

— Но ты утверждаешь, что не убивал её? — глумливо спросил полицейский, бросая папку на стол. Бумаги разлетелись по металлической поверхности.

Мужчина напротив поддался вперёд и отчеканил:

— Я. Её. Не. Убивал.

Раздражённый полицейский откинулся на спинку стула.

— Это тупик, Серёг. Так мы ничего из него не вытянем, — обратился он к напарнику, задумчиво тарабанящему пальцами по подбородку.

— Надо предпринимать жёсткие меры.

— Я за, — вяло откликнулся тот.

Мужчина как-то странно дёрнулся на стуле, но ничего не сказал.

— Последний шанс тебе сказать по-хорошему. Иначе в ход пойдут другие приёмы.

Но мужчина по-прежнему молчал.

— Начинай, — кивнул полицейский своему коллеге. Тот встал со стула и подошёл к подозреваемому.

— Имя.

— У меня его нет…

Короткий, как взмах хлыста, звук — и голову мужчины отбросило в сторону.

— Имя, мразь.

— Я не вру, — он снова повернулся к полицейскому.

— У меня действительно его…

На этот раз удар пришёлся по затылку. Мужчина рухнул на стол, приложившись о железное полотно лбом.

— Говори своё имя, — вцепившись ему в волосы, повторил полицейский. Глаза подсудимого распахнулись, из носа потекла кровь.

— Хорошо. Я скажу, — прохрипел он, даже не пытаясь вырваться из железного захвата служителя закона.

— Только, пожалуйста, не нужно боли.

— Раньше нужно было об этом думать, — ответил первый полицейский. Он подошёл к мужчине и нанёс ему резкий удар в живот. Тот согнулся пополам и опустился на пол.

— Отвечай на вопросы, гнида!

— Пожалу… — не успел он говорить, как получил новый пинок под рёбра, затем ещё один, и ещё. Полицейские вошли в раж, удары становились всё ожесточённей, и ни один из них не заметил, как голубизна зрачков подозреваемого стала затягиваться мутной плёнкой.

— Диктовать он будет правила, тварь поганая!

— Сука, без почек захотел остаться? Получи, мразь!

Вдруг свет в комнате замигал. Несколько поубавив пыл, тюремщики одновременно поглядели на потолок, и в этот момент с пола донеслось жуткое рычание.

— Что…

Но закончить свой вопрос полицейскому не дала рука, стальной хваткой вдруг впившаяся ему в горло. Длинные острые когти вонзились в тонкую плоть, оставляя неровные багровые следы. Полилась кровь.

Полицейский хрипел, безуспешно пытаясь разжать пальцы, пока его напарник с вытаращенными от ужаса глазами выкрикивал как заведённый:

— Серый! Серый! Серый!

Монстр, который ещё секунду назад был скрючившимся на полу мужчиной, расправил морщинистые крылья и обернул к Серому своё ужасное лицо. Последним в жизни полицейского стал звук, с которым его шея лопнула в руках чудовища, будто стеклянный стакан — пуф!

Его напарник завизжал.

Монстр с грацией кошки скользнул к нему по залитому кровью полу. Обмякший от ужаса человек с трудом поднял голову.

— Я ведь просил, — прорычало чудовище в лицо своему мучителю.

— Просил не причинять мне боль. Это ты виноват. Ты СДЕЛАЛ ЭТО!

Жёлтые клыки впились в плоть, разрывая её на мелкие кусочки. Кровавый фонтан окропил безрадостные стены, образовав причудливый узор из капель. Стол и стулья отлетели в сторону, люстра раскачивалась из стороны в сторону, а монстр продолжал терзать обезображенные тела, кружась между ними в каком-то диком, безумном танце…

… он не знал, сколько прошло времени прежде, чем он снова стал собой. Одежда его была изорвана и насквозь пропитана кровью. Но в этот раз там была и его собственная, человеческая кровь.

Демон вытащил нож из завала мебели и, не торопясь, облизал лезвие, обнажая блестящую сталь. Затем он откинул лохмотья рукава и посмотрел на ряд тонких шрамов, тянущихся от локтя до запястья.

Десять штук. Сжав кулак, он аккуратно нанёс ещё две полоски. Пару секунд они багровели на розовой плоти, а затем затянулись белыми рубцами.

Двенадцать. Мужчина спрятал нож за пазуху и шагнул к двери, бросив последний взгляд на комнату. Всё-таки он не мог отвыкнуть от красоты подобного зрелища. Но он должен постараться.