Сколько прошло времени? Год, два, может больше.
Добавить в моё избранное
8 мин, 10 сек 13073
А я все так же лежу на этом старом диване, который стоит посреди комнаты. Раньше он был зеленого цвета, как летняя, сочная трава у моего дома. Но сейчас, он больше напоминает старый заброшенный луг. С тех событий я решил отдать себя тишине и одиночеству. Для чего нужны люди? Эти жестокие, лживые создания. Все их слова не стоят ничего. Они алчны и лицемерны. Лучше быть одному. Солнечный свет пробивается сквозь мутные стекла моего окна. Было бы хорошо их помыть, впустить в это затхлое помещение согревающие лучи, но я не могу. Привыкая к такому полумраку то, что твориться снаружи становится безразлично. Переворачиваюсь на живот. Спина уже затекла лежать в таком состоянии, и твердая пружина неприятно упирается в поясницу. Рука свисла на пол, на автомате собирая крошки от моих скудных трапез. Я вдавливаю их в щелки между напольных дощечек, а сам думаю о своем. Какой бы была моя жизнь, если б не это? Наверно лучше. До слуха доносится пение птиц. Одна из них, особо храбрая, села на карниз и с любопытством вглядывается в окно. Я хочу улыбнуться, но тело будто отказывается хоть немножко порадоваться вместе со мной. Начались приступы боли, но сил терпеть все меньше и меньше. Стоны эхом отражаются от голых стен комнаты, и я слышу только этот беспомощный звук. В этот момент я так противен себе. Поскорее бы…
Тяжелый кашель разрывает грудь. Внутри все пылает и такое ощущение, что я проглотил раскаленные угли перемешанные с иголками. Каждый кашель, каждый вздох дается мне с трудом. Дыхательные пути царапает что-то внутри и так хочется, чтобы это поскорее закончилось. На пол попали капельки крови, а я все не могу вздохнуть от нахлынувшего на меня приступа кашля. Уже тоненькие струйки рисуют на деревянном полу причудливые узоры. Будто рассказывая кому-то неведомому историю про мою прожитую жизнь. А ведь я совсем молодой, только закончил университет. Хотел быть фотографом, путешествовать по миру и делиться с людьми этой чудесной красотой дара природы. Но я здесь. Среди обшарпанных стен своей маленькой квартиры, совсем один. Настенные часы уже давно перестали тикать и теперь, стрелки застыли на половине третьего. День это был или ночь? Я сейчас уже и не вспомню. Перед глазами часто темнеет, поэтому тяжело понять порой в какой временной зоне ты сейчас находишься. Боль поутихла, и я могу вздохнуть. Осторожно, со страхом, чтобы быстрый вдох не причинил боль, я смакую воздух. Еще бы он был свежим, летним. Как за моим грязным окном. Люди не ценят этих мелочей, думают, что все всегда будет именно так. Что все вокруг создано лишь для потребления, а отдавать ничего не нужно. Спустя годы своего существования, именуемого жизнью, они гаснут. Как я.
Хочу встать и хотя бы дойти до кухни, съесть пару бутербродов и запить их чаем. У меня еще осталась парочка жестяных банок с бабушкиным чаем. Она была та еще затейница, любила травки всякие смешивать и придавала чаю особенный вкус. Всегда была у нее полна горница гостей. Но это было очень давно, и я был мал. Не знал, что смогу это потерять навсегда. Телефон перестал звонить несколько месяцев назад. Я не знаю, может его уже отключили, а может обо мне просто все забыли и лишь ждут красочного финала моего существования. Подходить к нему, чтобы поднять трубку я уже не в силах. С трудом переворачиваюсь на спину и вновь гляжу в этот серый потолок. Я придумал себе игру: рассматриваешь тонкую паутинку трещин над собой и ассоциируешь с какими-нибудь мифическими животными, которых придумываешь сам. Я так создал уже себе целый континент, было бы так классно нарисовать их и отправить какому-нибудь разработчику онлайн игр. Глядишь, и мое животное оживет. Но я уже быстро устаю от этого занятия и засыпаю беспокойным сном.
Судя по всему на улице ночь. Стрекочут сверчки и тусклый свет фонаря мигает прямо перед моим окном. Создается ощущение, что я в фильме ужасов и сейчас из-под кровати вылезет чья-нибудь костлявая рука и схватит оголенную голень правой ноги. И тут тело услышало мои мысли, любезно окуная меня вновь в этот оазис боли. Я стискиваю зубы, пытаюсь сглотнуть кровь, идущую чуть ли не фонтаном из горла, но захлебываюсь. С трудом переворачиваюсь на бок, и новая партия кровавой краски дорисовывает на полу утренние узоры. Немного крови попало на подушку и простынь, сразу ударил в нос специфический запах и тут же исчез. Просто я к нему уже привык.
Сколько мне так еще лежать? С каждым днем становится хуже, но я не хочу умирать здесь. Только не на этом грязно-зеленом диване с кровавыми простынями и багровыми пятнами на полу, которые вместо остановившихся часов отсчитывают мое время на жизнь. Мне нужен последний рывок, последний вдох, последний луч солнца. Пытаюсь оглядеть комнату и вижу в углу инвалидное кресло. Когда-то я мог сам на нем передвигаться без усилий. Но эти дни давно прошли и теперь, единственное что не доставляет мне страданий, это лежать. На глаза наворачиваются слезы. Сколько я уже их пролил, знает лишь один Бог. Но самое обидное то, что лучше мне от этого не стало.
Тяжелый кашель разрывает грудь. Внутри все пылает и такое ощущение, что я проглотил раскаленные угли перемешанные с иголками. Каждый кашель, каждый вздох дается мне с трудом. Дыхательные пути царапает что-то внутри и так хочется, чтобы это поскорее закончилось. На пол попали капельки крови, а я все не могу вздохнуть от нахлынувшего на меня приступа кашля. Уже тоненькие струйки рисуют на деревянном полу причудливые узоры. Будто рассказывая кому-то неведомому историю про мою прожитую жизнь. А ведь я совсем молодой, только закончил университет. Хотел быть фотографом, путешествовать по миру и делиться с людьми этой чудесной красотой дара природы. Но я здесь. Среди обшарпанных стен своей маленькой квартиры, совсем один. Настенные часы уже давно перестали тикать и теперь, стрелки застыли на половине третьего. День это был или ночь? Я сейчас уже и не вспомню. Перед глазами часто темнеет, поэтому тяжело понять порой в какой временной зоне ты сейчас находишься. Боль поутихла, и я могу вздохнуть. Осторожно, со страхом, чтобы быстрый вдох не причинил боль, я смакую воздух. Еще бы он был свежим, летним. Как за моим грязным окном. Люди не ценят этих мелочей, думают, что все всегда будет именно так. Что все вокруг создано лишь для потребления, а отдавать ничего не нужно. Спустя годы своего существования, именуемого жизнью, они гаснут. Как я.
Хочу встать и хотя бы дойти до кухни, съесть пару бутербродов и запить их чаем. У меня еще осталась парочка жестяных банок с бабушкиным чаем. Она была та еще затейница, любила травки всякие смешивать и придавала чаю особенный вкус. Всегда была у нее полна горница гостей. Но это было очень давно, и я был мал. Не знал, что смогу это потерять навсегда. Телефон перестал звонить несколько месяцев назад. Я не знаю, может его уже отключили, а может обо мне просто все забыли и лишь ждут красочного финала моего существования. Подходить к нему, чтобы поднять трубку я уже не в силах. С трудом переворачиваюсь на спину и вновь гляжу в этот серый потолок. Я придумал себе игру: рассматриваешь тонкую паутинку трещин над собой и ассоциируешь с какими-нибудь мифическими животными, которых придумываешь сам. Я так создал уже себе целый континент, было бы так классно нарисовать их и отправить какому-нибудь разработчику онлайн игр. Глядишь, и мое животное оживет. Но я уже быстро устаю от этого занятия и засыпаю беспокойным сном.
Судя по всему на улице ночь. Стрекочут сверчки и тусклый свет фонаря мигает прямо перед моим окном. Создается ощущение, что я в фильме ужасов и сейчас из-под кровати вылезет чья-нибудь костлявая рука и схватит оголенную голень правой ноги. И тут тело услышало мои мысли, любезно окуная меня вновь в этот оазис боли. Я стискиваю зубы, пытаюсь сглотнуть кровь, идущую чуть ли не фонтаном из горла, но захлебываюсь. С трудом переворачиваюсь на бок, и новая партия кровавой краски дорисовывает на полу утренние узоры. Немного крови попало на подушку и простынь, сразу ударил в нос специфический запах и тут же исчез. Просто я к нему уже привык.
Сколько мне так еще лежать? С каждым днем становится хуже, но я не хочу умирать здесь. Только не на этом грязно-зеленом диване с кровавыми простынями и багровыми пятнами на полу, которые вместо остановившихся часов отсчитывают мое время на жизнь. Мне нужен последний рывок, последний вдох, последний луч солнца. Пытаюсь оглядеть комнату и вижу в углу инвалидное кресло. Когда-то я мог сам на нем передвигаться без усилий. Но эти дни давно прошли и теперь, единственное что не доставляет мне страданий, это лежать. На глаза наворачиваются слезы. Сколько я уже их пролил, знает лишь один Бог. Но самое обидное то, что лучше мне от этого не стало.
Страница 1 из 3
