На протяжении веков они были всего лишь «живым товаром». Работали в нечеловеческих условиях и гибли под палящим солнцем вдали от родины. Африканская работорговля нанесла огромный ущерб Чёрному континенту. Чтобы искоренить систему, потребовались несколько сотен лет, восстания и несметное количество погибших африканских рабов…
Добавить в моё избранное
7 мин, 27 сек 2205
Однако если посмотреть доли потомков африканцев на середину XX века, то соотношение принципиально иное. На США и Канаду приходится около трети, а на Вест–Индию — около 20%. А в Бразилию отправлено было около 38% всех рабов, и на эту страну приходится 36% их потомков (100% — это обе Америки).
В чём же причина таких диспропорций?
В Вест–Индии было «сахарное рабство» — очень тяжёлое, с невыносимыми условиями труда и высокой смертностью. Настоящий ад на земле. Для работы на плантациях сахарного тростника и у котлов привозили преимущественно мужчин. Эта отрасль постоянно требовала новых работников.
В Бразилии же наряду с сахарными плантациями были области, где занимались кофе и молочными продуктами, и рабство там было не таким мучительно тяжёлым.
Чёрные повстанцы.
Невыносимые условия сахарного рабства — одна из причин, почему революция рабов на рубеже XVIII–XIX веков на Гаити увенчалась успехом.
Всё это больше похоже на какой–то социальный эксперимент.
История дала восставшим в руки козырь: эпидемия жёлтой лихорадки уничтожила французский экспедиционный корпус.
Потом повстанцы вырезали всё местное белое население. Но нормальную страну им построить, увы, не удалось. До сих пор Республика Гаити, занимающая западную часть одноимённого острова (восточную занимает Доминиканская Республика, отделившаяся в 1844 году) — это failed state (англ. «провалившееся государство»), даже по латиноамериканским меркам.
У словосочетания «единственное успешное» (восстание.
— Прим. ред.) есть и ещё одна оговорка.
В XVII веке в горных районах Ямайки появились мароны — беглые рабы, в основном родом из Ганы. Англичане так и не смогли разбить этих чёрных партизан, и в 1739 году подписали с ними мирный договор. Мароны получили свободу и автономию, при этом были обязаны выдавать англичанам новых беглых рабов. Это тоже можно условно считать относительно успешным восстанием. Но маронам так и не удалось объединиться в сколько–нибудь устойчивую группировку, не говоря уже о государстве. Даже сейчас они представляют собой разрозненные поселения.
Судьба хлопкового рабства.
В США до гражданской войны доля рабов составляла 40–50% в пяти плантационных штатах «глубокого юга» (Джорджия, Южная Каролина, Алабама, Миссисипи, Луизиана). При этом рабы по численности превышали белое население только в Миссисипи и Южной Каролине. Прочие южные штаты были плантационно–фермерскими либо фермерскими, и доля рабов там была не очень высока. В целом на Юге рабы составляли менее трети населения.
Рабство там было преимущественно хлопковым, относительно «лёгким». Невольникам разрешалось создавать семьи — таким образом их белые хозяева получили возможность воспроизводства рабочей силы «на месте».
Сахарный тростник выращивали только в Луизиане. Как следствие, смертность рабов была высока только там, и туда же требовался их постоянный приток. В остальной Северной Америке к 1808 году почти все рабы были уже местными. И ко времени Гражданской войны культурная память об Африке у них почти исчезла. А вот на Кубе, где плантационное хозяйство существовало долго, африканский язык йоруба был в ходу ещё и в XX веке.
Накануне гражданской войны на юге США шло постепенное освобождение рабов. Доля свободных чёрных увеличивалась. Однако как быстро исчезло бы рабство, если бы не гражданская война, неясно. Известный экономист, нобелевский лауреат по экономике Роберт Фогель (1926–2013) в своей работе «Время на кресте: экономика американского негритянского рабства» доказал: рабство оставалось бы на Юге экономически выгодным вплоть до внедрения хлопкоуборочного комбайна, то есть 20–х годов XX века.
После запрета работорговли.
В 1807 году в Великобритании запретили работорговлю (рабовладение было отменено в империи только в 1833 году).
Запретили продавать «живой товар» вовсе не потому, что это стало невыгодно. Причина борьбы с работорговлей и рабовладением лежала в плоскости морали и религии. Которые популяризировали христианские активисты — как квакеры, так и представители англиканской церкви.
Английские купцы, лишившиеся прибылей, переориентировались на поставки западноафриканского пальмового масла для изготовления мыла. Так, в прямом и переносном смысле, они отмыли нажитые на работорговле средства.
А что же произошло в Чёрной Африке, когда вывоз рабов в Америку в XIX веке резко сократился и затем прекратился вовсе? Там… резко выросла практика рабовладения.
Доля невольников в общей численности населения районов южнее Сахары (западного, центрального и нилотского Судана) достигала 30–50%. Рабы были заняты в сельском хозяйстве, ориентированном на экспорт. Там, где производили пальмовое масло, арахис и хлопок.
А в конце XIX века, уже в колониальной Африке, где шло быстрое расширение добычи полезных ископаемых, рабство существовало де факто.
В чём же причина таких диспропорций?
В Вест–Индии было «сахарное рабство» — очень тяжёлое, с невыносимыми условиями труда и высокой смертностью. Настоящий ад на земле. Для работы на плантациях сахарного тростника и у котлов привозили преимущественно мужчин. Эта отрасль постоянно требовала новых работников.
В Бразилии же наряду с сахарными плантациями были области, где занимались кофе и молочными продуктами, и рабство там было не таким мучительно тяжёлым.
Чёрные повстанцы.
Невыносимые условия сахарного рабства — одна из причин, почему революция рабов на рубеже XVIII–XIX веков на Гаити увенчалась успехом.
Всё это больше похоже на какой–то социальный эксперимент.
История дала восставшим в руки козырь: эпидемия жёлтой лихорадки уничтожила французский экспедиционный корпус.
Потом повстанцы вырезали всё местное белое население. Но нормальную страну им построить, увы, не удалось. До сих пор Республика Гаити, занимающая западную часть одноимённого острова (восточную занимает Доминиканская Республика, отделившаяся в 1844 году) — это failed state (англ. «провалившееся государство»), даже по латиноамериканским меркам.
У словосочетания «единственное успешное» (восстание.
— Прим. ред.) есть и ещё одна оговорка.
В XVII веке в горных районах Ямайки появились мароны — беглые рабы, в основном родом из Ганы. Англичане так и не смогли разбить этих чёрных партизан, и в 1739 году подписали с ними мирный договор. Мароны получили свободу и автономию, при этом были обязаны выдавать англичанам новых беглых рабов. Это тоже можно условно считать относительно успешным восстанием. Но маронам так и не удалось объединиться в сколько–нибудь устойчивую группировку, не говоря уже о государстве. Даже сейчас они представляют собой разрозненные поселения.
Судьба хлопкового рабства.
В США до гражданской войны доля рабов составляла 40–50% в пяти плантационных штатах «глубокого юга» (Джорджия, Южная Каролина, Алабама, Миссисипи, Луизиана). При этом рабы по численности превышали белое население только в Миссисипи и Южной Каролине. Прочие южные штаты были плантационно–фермерскими либо фермерскими, и доля рабов там была не очень высока. В целом на Юге рабы составляли менее трети населения.
Рабство там было преимущественно хлопковым, относительно «лёгким». Невольникам разрешалось создавать семьи — таким образом их белые хозяева получили возможность воспроизводства рабочей силы «на месте».
Сахарный тростник выращивали только в Луизиане. Как следствие, смертность рабов была высока только там, и туда же требовался их постоянный приток. В остальной Северной Америке к 1808 году почти все рабы были уже местными. И ко времени Гражданской войны культурная память об Африке у них почти исчезла. А вот на Кубе, где плантационное хозяйство существовало долго, африканский язык йоруба был в ходу ещё и в XX веке.
Накануне гражданской войны на юге США шло постепенное освобождение рабов. Доля свободных чёрных увеличивалась. Однако как быстро исчезло бы рабство, если бы не гражданская война, неясно. Известный экономист, нобелевский лауреат по экономике Роберт Фогель (1926–2013) в своей работе «Время на кресте: экономика американского негритянского рабства» доказал: рабство оставалось бы на Юге экономически выгодным вплоть до внедрения хлопкоуборочного комбайна, то есть 20–х годов XX века.
После запрета работорговли.
В 1807 году в Великобритании запретили работорговлю (рабовладение было отменено в империи только в 1833 году).
Запретили продавать «живой товар» вовсе не потому, что это стало невыгодно. Причина борьбы с работорговлей и рабовладением лежала в плоскости морали и религии. Которые популяризировали христианские активисты — как квакеры, так и представители англиканской церкви.
Английские купцы, лишившиеся прибылей, переориентировались на поставки западноафриканского пальмового масла для изготовления мыла. Так, в прямом и переносном смысле, они отмыли нажитые на работорговле средства.
А что же произошло в Чёрной Африке, когда вывоз рабов в Америку в XIX веке резко сократился и затем прекратился вовсе? Там… резко выросла практика рабовладения.
Доля невольников в общей численности населения районов южнее Сахары (западного, центрального и нилотского Судана) достигала 30–50%. Рабы были заняты в сельском хозяйстве, ориентированном на экспорт. Там, где производили пальмовое масло, арахис и хлопок.
А в конце XIX века, уже в колониальной Африке, где шло быстрое расширение добычи полезных ископаемых, рабство существовало де факто.
Страница 2 из 3
