После нескольких толчков машина остановилась и в салоне повисла гробовая тишина. Грузные снежинки размеренно барабанили снаружи, нарушая густую и давящую фоновую завесу. Марина изо всех сил старалась не наговорить лишнего. Сделав глубокий вдох, девушка выдавила кривую улыбку…
Добавить в моё избранное
10 мин, 26 сек 5941
— Мы поломались? — якобы невзначай спросила она, рассматривая потрескавшийся лак на загрызенных под корень ногтях.
Падающий снег стуком будто отмерял обратный отчет. До взрыва осталось пять, четыре, три, два…
— Да, наверное. — небрежно бросил Марат, стараясь держать себя в руках.
— Ну, так может надо посмотреть? — чеканя слова, с натянутой улыбкой осведомилась Марина.
— Сейчас, только инструмент прихвачу. — рассеянно пробормотал водитель, стараясь не смотреть девушке в глаза, не нарываться.
Пусть думает, что у него все под контролем. А дальше по обстоятельствам — меньше слов — больше дела, тем более с Мариной. Наклонившись, он пошарил рукой под сиденьем, сгребая нехитрый инструмент. Замерзшие пальцы плохо подчинялись. Марат натянул повыше растянутый ворот бурого, колючего, шерстяного свитера, и, не без усилий, открыл дверцу.
Поток ледяного ветра хлынул в салон, занося с собой снег, тут же забивающийся во все щели крупными хлопьями.
— Давай уже быстрее! — завизжала девушка, подталкивая Марата в спину.
Какую-то несвязную брань ветер унес далеко прочь, и водитель скрылся в белой пелене, от души хлопнув дверцей. Девушка заерзала, стряхивая с себя набившийся за шиворот и манжеты снег.
— Не хлопай дверями, это тебе не дома! Сам-то хорош, еще развалишь своего динозавра. — бубнила Марина, натягивая получше шапку и устраиваясь на расчищенном от снега, но уже остывшем месте.
Как она ни вглядывалась, за окнами силуэт Марата не возник. Лишь только вьюга кружила, заполняя собой каждый клочок обозримого пространства. Как будто машина находилась где-то в параллельной реальности вечной мерзлоты. Почувствовался легкий толчок, и Марина едва различила поднявшийся капот, хоть он теперь находился совсем близко к лобовому стеклу. Снег мел, казалось бы, со всех сторон. Густая белая пелена непроглядная и холодная, надвигалась и сжималась, давила и шептала. Едва виднелся свет фар, чуть различимым, болезненным, рассеянным блеском…
Медленно закипая, девушка погрузилась в свои мысли. Жилка на виске отбивала такт. Щипали уголки глаз. Проскрежетав зубами, Марина поглубже засунула руки в карманы и ссутулилась.
Вот из таких, казалось бы мелочей, и состояло ее существование — постоянно что-то не так. Как будто весь мир сговорился, чтобы ее раздражать и загнать в петлю, или сырую яму.
Подарят телефон — разобьется экран, порвутся джинсы — сразу мысли о лишнем весе, на новые денег нету, зарплату задерживают, сотрудницы, пьющие и забитые серые женщины, несут какую-то чушь двенадцать часов к ряду о деспотах мужьях и голодранцах детях. Сидишь без работы — ты никто, нашла работу — жить некогда.
Попытки узаконить отношения с Маратом всегда сходили или на шутку, или на душеспасительную беседу о том, что в однокомнатной квартире нельзя жить с родителями собакой и кролем в шесть душ. Она как честный человек у собственной матери с отчимом снимает комнату в квартире, а Марат там не хочет жить! Все вокруг женятся, а они то ссорятся, то мирятся, расходятся и сходятся, как не до конца сломавшаяся молния в ее облупленной сумке.
Загнать быстро в ЗАГС под предлогом беременности не выходит, тесты всегда тщательно проверяет — сволочь. И что ему еще надо? Ну да, ссоры, обиды, раздражение, неужели так сложно понять, что нужно женщине?
Особой красавицей Марина не была. Ноги, при широких бедрах, смотрели коленками вовнутрь, десяток килограмм переходили то в плюс, то в минус, еще и ногти постоянно где-то ломались, нижняя челюсть короткая, а второй подбородок тут как здесь. Увидав у кого-то из друзей Марата барышню красивее, тут же отключался разум, и включался режим супер-хозяйки, секс-машины и самой мудрой женщины на свете. Это выводило из душевного равновесия всех окружающих, кроме метящей территорию самки.
Так ее жизнь по мелочам скатывалась в снежный ком, такой грязный, с прошлогодними листьями и собачьими фекалиями и обрушивался бурей на Марата — тощего парня, исправно работающего, но не особо зарабатывающего, и не хотящего сажать Марину в декрет в законном браке. Парня в дрожь бросало от мысли, что их отпрыски будут такими же нервозными, а Марина окончательно остервенеет и проще будет ее убить, чем что-то доказать.
С усилием протерев пальцами виски, девушка вернулась из омута своих страстей, опасений, мыслей, домыслов. Марат все еще был где-то за пределами видимости. Тишина резала сознание, окутывая плотной пеленой. Мельтешение снега вызывало тошноту. Время тянулось бесконечно.
Проклиная Ваську с банькой, до которых они так и не доехали, Марина замотала лицо шарфом, и открыла дверцу пассажирского сиденья. В лицо обрушилась снежная буря, хотя пять минут назад, девушка готова была поклясться, что ветер был с противоположной стороны. Неуклюже ступив в плотный, сырой снег, она усилием воли заставила себя выйти. Свет фар утопал где-то впереди, его едва было видно.
Падающий снег стуком будто отмерял обратный отчет. До взрыва осталось пять, четыре, три, два…
— Да, наверное. — небрежно бросил Марат, стараясь держать себя в руках.
— Ну, так может надо посмотреть? — чеканя слова, с натянутой улыбкой осведомилась Марина.
— Сейчас, только инструмент прихвачу. — рассеянно пробормотал водитель, стараясь не смотреть девушке в глаза, не нарываться.
Пусть думает, что у него все под контролем. А дальше по обстоятельствам — меньше слов — больше дела, тем более с Мариной. Наклонившись, он пошарил рукой под сиденьем, сгребая нехитрый инструмент. Замерзшие пальцы плохо подчинялись. Марат натянул повыше растянутый ворот бурого, колючего, шерстяного свитера, и, не без усилий, открыл дверцу.
Поток ледяного ветра хлынул в салон, занося с собой снег, тут же забивающийся во все щели крупными хлопьями.
— Давай уже быстрее! — завизжала девушка, подталкивая Марата в спину.
Какую-то несвязную брань ветер унес далеко прочь, и водитель скрылся в белой пелене, от души хлопнув дверцей. Девушка заерзала, стряхивая с себя набившийся за шиворот и манжеты снег.
— Не хлопай дверями, это тебе не дома! Сам-то хорош, еще развалишь своего динозавра. — бубнила Марина, натягивая получше шапку и устраиваясь на расчищенном от снега, но уже остывшем месте.
Как она ни вглядывалась, за окнами силуэт Марата не возник. Лишь только вьюга кружила, заполняя собой каждый клочок обозримого пространства. Как будто машина находилась где-то в параллельной реальности вечной мерзлоты. Почувствовался легкий толчок, и Марина едва различила поднявшийся капот, хоть он теперь находился совсем близко к лобовому стеклу. Снег мел, казалось бы, со всех сторон. Густая белая пелена непроглядная и холодная, надвигалась и сжималась, давила и шептала. Едва виднелся свет фар, чуть различимым, болезненным, рассеянным блеском…
Медленно закипая, девушка погрузилась в свои мысли. Жилка на виске отбивала такт. Щипали уголки глаз. Проскрежетав зубами, Марина поглубже засунула руки в карманы и ссутулилась.
Вот из таких, казалось бы мелочей, и состояло ее существование — постоянно что-то не так. Как будто весь мир сговорился, чтобы ее раздражать и загнать в петлю, или сырую яму.
Подарят телефон — разобьется экран, порвутся джинсы — сразу мысли о лишнем весе, на новые денег нету, зарплату задерживают, сотрудницы, пьющие и забитые серые женщины, несут какую-то чушь двенадцать часов к ряду о деспотах мужьях и голодранцах детях. Сидишь без работы — ты никто, нашла работу — жить некогда.
Попытки узаконить отношения с Маратом всегда сходили или на шутку, или на душеспасительную беседу о том, что в однокомнатной квартире нельзя жить с родителями собакой и кролем в шесть душ. Она как честный человек у собственной матери с отчимом снимает комнату в квартире, а Марат там не хочет жить! Все вокруг женятся, а они то ссорятся, то мирятся, расходятся и сходятся, как не до конца сломавшаяся молния в ее облупленной сумке.
Загнать быстро в ЗАГС под предлогом беременности не выходит, тесты всегда тщательно проверяет — сволочь. И что ему еще надо? Ну да, ссоры, обиды, раздражение, неужели так сложно понять, что нужно женщине?
Особой красавицей Марина не была. Ноги, при широких бедрах, смотрели коленками вовнутрь, десяток килограмм переходили то в плюс, то в минус, еще и ногти постоянно где-то ломались, нижняя челюсть короткая, а второй подбородок тут как здесь. Увидав у кого-то из друзей Марата барышню красивее, тут же отключался разум, и включался режим супер-хозяйки, секс-машины и самой мудрой женщины на свете. Это выводило из душевного равновесия всех окружающих, кроме метящей территорию самки.
Так ее жизнь по мелочам скатывалась в снежный ком, такой грязный, с прошлогодними листьями и собачьими фекалиями и обрушивался бурей на Марата — тощего парня, исправно работающего, но не особо зарабатывающего, и не хотящего сажать Марину в декрет в законном браке. Парня в дрожь бросало от мысли, что их отпрыски будут такими же нервозными, а Марина окончательно остервенеет и проще будет ее убить, чем что-то доказать.
С усилием протерев пальцами виски, девушка вернулась из омута своих страстей, опасений, мыслей, домыслов. Марат все еще был где-то за пределами видимости. Тишина резала сознание, окутывая плотной пеленой. Мельтешение снега вызывало тошноту. Время тянулось бесконечно.
Проклиная Ваську с банькой, до которых они так и не доехали, Марина замотала лицо шарфом, и открыла дверцу пассажирского сиденья. В лицо обрушилась снежная буря, хотя пять минут назад, девушка готова была поклясться, что ветер был с противоположной стороны. Неуклюже ступив в плотный, сырой снег, она усилием воли заставила себя выйти. Свет фар утопал где-то впереди, его едва было видно.
Страница 1 из 4
