Ему не следовало ехать: он чувствовал себя совсем больным. Сырая атмосфера мастерской, нервное напряжение, продолжительная работа — все это тяжело на нем отразилось. Однако, несмотря на лихорадочное состояние и жар, лежать в постели он не мог. Кроме того, ему не хотелось огорчать хозяйку дома, куда он был приглашен. Кое-как он оделся, послал за каретой и поехал. Холодный ночной воздух и снег, падавший через открытое окно кареты, освежили его разгоряченную голову. Но когда он приехал, — ему было по-прежнему тяжело. Его встретили, как всегда, радушно и ласково.
Добавить в моё избранное
11 мин, 6 сек 3730
— Ты? — прошептал он в то время, как женщина быстро вошла.
Волосы её были в беспорядке, черное платье засыпано снегом.
— Кто же мог прийти, кроме меня? — проговорила она, затаив дыхание.
— Слушай! Ты слышишь, моя мать опять зовет меня? Слишком поздно… Но она была со мною до конца.
В тишине, из бесконечной дали, пронесся крик отчаяния.
— Франсуаза!
Хельмер упал в кресло, и маленькие огоньки окутали его, так что комната начала снова наполняться бледным сиянием. Сквозь него он наблюдал за женщиной.
Часы сменялись часами, время шло… Она сидела подле него молча, не дыша.
Словно огненный вихрь, охватили его дремота и грезы. Он погрузился в сон и лежал без сознания, продолжая глядеть на нее уже ничего не видящими глазами. И так час за часом… Бледное сияние стало угасать и перешло в мерцание.
Он очнулся среди полного мрака; сознание его было совершенно ясно, и он тихим голосом произнес её имя.
— Да, я здесь, — ответила она.
— Это смерть? — кротко спросил он, закрывая глаза.
— Да. Смотри на меня, Филипп.
Глаза его раскрылись. На изменившемся лице застыло глубокое удивление: перед ним на коленях стояло крылатое существо и внимательным взором глядело на него…
Волосы её были в беспорядке, черное платье засыпано снегом.
— Кто же мог прийти, кроме меня? — проговорила она, затаив дыхание.
— Слушай! Ты слышишь, моя мать опять зовет меня? Слишком поздно… Но она была со мною до конца.
В тишине, из бесконечной дали, пронесся крик отчаяния.
— Франсуаза!
Хельмер упал в кресло, и маленькие огоньки окутали его, так что комната начала снова наполняться бледным сиянием. Сквозь него он наблюдал за женщиной.
Часы сменялись часами, время шло… Она сидела подле него молча, не дыша.
Словно огненный вихрь, охватили его дремота и грезы. Он погрузился в сон и лежал без сознания, продолжая глядеть на нее уже ничего не видящими глазами. И так час за часом… Бледное сияние стало угасать и перешло в мерцание.
Он очнулся среди полного мрака; сознание его было совершенно ясно, и он тихим голосом произнес её имя.
— Да, я здесь, — ответила она.
— Это смерть? — кротко спросил он, закрывая глаза.
— Да. Смотри на меня, Филипп.
Глаза его раскрылись. На изменившемся лице застыло глубокое удивление: перед ним на коленях стояло крылатое существо и внимательным взором глядело на него…
Страница 4 из 4
