Предупреждение: не рекомендуется к прочтению несовершеннолетним, беременным женщинам, водителям при управлении автотранспортом и лицам, страдающим реактивными расстройствами психики. Все имена, фамилии и прозвища изменены, любое портретное сходство является до некоторой степени случайным. Место действия сознательно не указано, поскольку описанные события вполне могли произойти в середине 90-х годов в любом из крупных городов России, разумеется, при наличии соответствующих предпосылок.
Добавить в моё избранное
105 мин, 17 сек 17002
Ника бродила по студии, созерцая невидимое, и натыкалась на предметы. На любые вопросы отвечала односложно, и самым пространным ответом, какого от неё удалось добиться, было слово «нормально». Витька по-прежнему дрых — его психика отличалась таким здоровьем, что заставляла усомниться в самом её существовании. Все остальные подевались кто куда — Юрка заедал стресс, Дядя Вася перематывал на дому трансформатор, а Светка, по слухам, завела роман. Мишка же, скорее всего, нашел последнее пристанище на дне какого-нибудь затопленного котлована или в ванне с серной кислотой. В студии повисла тяжелая, удушливая атмосфера, смешанная с запахом хронического перегара. Однажды забрёл Гриша, взглянул на удручающую мерзость запустения, поморщился, плюнул на пол, проворчал: «Коматозники, блядь!» и ушёл.
Но на исходе вторых суток алкомарафона двое «коматозников» включились почти одновременно.
— Хватит, — с трудом шевеля губами, сказал Сталкер. — Рефлексировать хватит! Если эта история помешает нам закончить фильм, то значит, что мы с тобой попросту говна не стоим.
— Типун тебе на язык, — ответил Федя. — Завтра похмеляемся и рвём в «театральный» — искать актеров.
— Решено. А что, у нас кончилось пойло? Подожди, сейчас пороюсь в карманах — не могли ведь мы пробухать всё до копейки! — и Сталкер полез в карман. И сразу понял, какой предмет двое суток так неприятно врезался ему в пах, потому как первым, что ему удалось нащупать, оказалась рукоятка «макарова».
«Как я ещё себе яйца по пьяни не отстрелил!» — подумал он, вспомнив, что не поставил пистолет на предохранитель.
Сталкер и сам не знал, для чего упрятал его в карман. Возможно, виной тому было так называемое «жопное чувство» или распространенная ментальная установка — «в хозяйстве кулака пулемет не помеха». Во всяком случае, извлекая на свет несколько измятых бумажек, он заботился в первую очередь о том, как бы ненароком не задеть спусковой крючок.
— Ого, а мы почти миллионеры! На сейчас и на утро хватит. Ну что, Витьку сгоняем или сами пойдем?
— Сгоняешь его! — отозвался Федя. — Это туловище будить — больше времени займет. Только погоди, сначала поссать схожу.
Федя исчез в глубине подвала, и это позволило Сталкеру вытащить, наконец, «пушку» и облегчённо щёлкнуть предохранителем. Тут ему вспомнилась чеховская концепция, гласящая, что если в первом акте на сцене висит ружьё, то в пятом оно непременно должно выстрелить.
«А если в первом акте стреляет» макаров«, то в финале придется вытаскивать на сцену миномёт?» — усмехнулся он, засовывая пистолет за пояс. В кармане он, всё-таки, ужасно мешал.
_______________
В «театральном» они проторчали целых три часа, не добившись, при этом, почти ничего. Из предполагаемых кандидатов двое отказались сразу и наотрез, другие сослались на занятость, и лишь один, вроде бы, заинтересовался и обещал позвонить, как только покончит с предыдущей халтурой.
— Тугой нынче пошел студент, — прокомментировал Сталкер, покидая стены института. — Ох, как мне хреново!
— Ну что, — сказал Федя. — Поехали, что ли, на студию. Там сядем и будем думать.
— На что думать-то? — воскликнул Сталкер. Последние копейки ушли на утреннюю опохмелку.
— Не грейся — у меня ещё стольник остался. Я его, правда, Лёвке вернуть обещал, но что уж тут, раз такие дела. А Лёвка перебьется. Ему этот стольник, как нам «беломорина».
В целях экономии завернули к известной Сталкеру бабке, которая торговала спиртом. Хитрая бабка продавала спирт только знакомым, во всех остальных случаях прикидываясь напрочь глухой. На этот раз она решила прикинуться ещё и подслеповатой. Сталкер заметил бабке, что она охренела, поскольку сталкеровскую рожу могла наблюдать, как минимум, в неделю раз. Но прозрела бабка только тогда, когда Федя помахал у неё перед носом купюрой.
— Как же я сразу-то тебя не признала? — удивилась бабка и пошуршала в кладовку.
_______________
— А я говорю — всё должно быть настоящим! — едва не кричал Сталкер на подходе к студии. — Любая бутафория — ложь, а искусство не приемлет лжи!
Конечно же, они не удержались и полфлакона приговорили в подъезде. Произошло это после почти парламентских прений — разбавлять спирт или нет? Сталкер утверждал, что осквернение спирта водой равно переводу добра на говно, Федя же с ним не соглашался, доказывая, что неразбавленный с похмелья — вредно. В конечном итоге был достигнут консенсус, выраженный следующей формулировкой — «разбавлять мы не будем, но запить чем-то надо». По достижении консенсуса Федя морально изнасиловал местных жителей, и после множества неудачных попыток выпросил-таки в чёрт знает, какой по счёту квартире, кружку воды. Возможно, во всех предыдущих квартирах обитали одни кержаки, которые, как все знают, чужим воды ни за что не дадут.
Но на исходе вторых суток алкомарафона двое «коматозников» включились почти одновременно.
— Хватит, — с трудом шевеля губами, сказал Сталкер. — Рефлексировать хватит! Если эта история помешает нам закончить фильм, то значит, что мы с тобой попросту говна не стоим.
— Типун тебе на язык, — ответил Федя. — Завтра похмеляемся и рвём в «театральный» — искать актеров.
— Решено. А что, у нас кончилось пойло? Подожди, сейчас пороюсь в карманах — не могли ведь мы пробухать всё до копейки! — и Сталкер полез в карман. И сразу понял, какой предмет двое суток так неприятно врезался ему в пах, потому как первым, что ему удалось нащупать, оказалась рукоятка «макарова».
«Как я ещё себе яйца по пьяни не отстрелил!» — подумал он, вспомнив, что не поставил пистолет на предохранитель.
Сталкер и сам не знал, для чего упрятал его в карман. Возможно, виной тому было так называемое «жопное чувство» или распространенная ментальная установка — «в хозяйстве кулака пулемет не помеха». Во всяком случае, извлекая на свет несколько измятых бумажек, он заботился в первую очередь о том, как бы ненароком не задеть спусковой крючок.
— Ого, а мы почти миллионеры! На сейчас и на утро хватит. Ну что, Витьку сгоняем или сами пойдем?
— Сгоняешь его! — отозвался Федя. — Это туловище будить — больше времени займет. Только погоди, сначала поссать схожу.
Федя исчез в глубине подвала, и это позволило Сталкеру вытащить, наконец, «пушку» и облегчённо щёлкнуть предохранителем. Тут ему вспомнилась чеховская концепция, гласящая, что если в первом акте на сцене висит ружьё, то в пятом оно непременно должно выстрелить.
«А если в первом акте стреляет» макаров«, то в финале придется вытаскивать на сцену миномёт?» — усмехнулся он, засовывая пистолет за пояс. В кармане он, всё-таки, ужасно мешал.
_______________
В «театральном» они проторчали целых три часа, не добившись, при этом, почти ничего. Из предполагаемых кандидатов двое отказались сразу и наотрез, другие сослались на занятость, и лишь один, вроде бы, заинтересовался и обещал позвонить, как только покончит с предыдущей халтурой.
— Тугой нынче пошел студент, — прокомментировал Сталкер, покидая стены института. — Ох, как мне хреново!
— Ну что, — сказал Федя. — Поехали, что ли, на студию. Там сядем и будем думать.
— На что думать-то? — воскликнул Сталкер. Последние копейки ушли на утреннюю опохмелку.
— Не грейся — у меня ещё стольник остался. Я его, правда, Лёвке вернуть обещал, но что уж тут, раз такие дела. А Лёвка перебьется. Ему этот стольник, как нам «беломорина».
В целях экономии завернули к известной Сталкеру бабке, которая торговала спиртом. Хитрая бабка продавала спирт только знакомым, во всех остальных случаях прикидываясь напрочь глухой. На этот раз она решила прикинуться ещё и подслеповатой. Сталкер заметил бабке, что она охренела, поскольку сталкеровскую рожу могла наблюдать, как минимум, в неделю раз. Но прозрела бабка только тогда, когда Федя помахал у неё перед носом купюрой.
— Как же я сразу-то тебя не признала? — удивилась бабка и пошуршала в кладовку.
_______________
— А я говорю — всё должно быть настоящим! — едва не кричал Сталкер на подходе к студии. — Любая бутафория — ложь, а искусство не приемлет лжи!
Конечно же, они не удержались и полфлакона приговорили в подъезде. Произошло это после почти парламентских прений — разбавлять спирт или нет? Сталкер утверждал, что осквернение спирта водой равно переводу добра на говно, Федя же с ним не соглашался, доказывая, что неразбавленный с похмелья — вредно. В конечном итоге был достигнут консенсус, выраженный следующей формулировкой — «разбавлять мы не будем, но запить чем-то надо». По достижении консенсуса Федя морально изнасиловал местных жителей, и после множества неудачных попыток выпросил-таки в чёрт знает, какой по счёту квартире, кружку воды. Возможно, во всех предыдущих квартирах обитали одни кержаки, которые, как все знают, чужим воды ни за что не дадут.
Страница 13 из 31
