Жопа

— Сталкер… это… Дядь Васю… кто? — совершенно не справляясь с дыханием, выпалил он.

— Дьявол, — сказал Сталкер. В ушах до сих пор стоял жестяной грохот.

— Чего-о?

— Дьявол его шандарахнул. Вот только не сознаётся, старый хрен. Пытается на меня повесить.

— Чего ты мелешь?!

До Сталкера, наконец, дошло, что он перепутал сон и реальность.

— Ахинею, наверное. Да заходи уже, что ли! Дверь запереть не забудь.

Федя запер дверь и прошел мимо него внутрь. Сталкер спустился следом, на ходу потирая виски. Самочувствие оставляло желать лучшего — как психическое, так и физическое.

— Володька… — покусывая губы и задумчиво глядя на Сталкера, едва слышно сказал Федя, и Сталкеру это не понравилось — слишком уж часто стали на него так вот по-странному смотреть.

— Чего — «Володька»? Я уже тридцать лет, как Володька! Думаешь, Дядю Васю я грохнул? Вижу, что думаешь! А, раз думаешь, так и скажи, не хрен кругами ходить!

— Ну… — неуверенно начал Федя, — я ведь не обвиняю. Но мы-то все раньше тебя ушли!

— Ты параноик! Сам посуди, на кой мне его убивать?

Федя поправил отсутствующие очки:

— А если он вдруг случайно про нас узнал? И сказал, что молчать не будет?

— Детектив недорезанный! Я бы тебе ответил! А если это ты вдруг узнал, что он вдруг узнал… Тьфу, запутался! Короче, прикинулся пьяным, подождал за углом, дождался и съездил ему топором по чану. Тоже логично!

— Почему именно топором?

— Откуда я знаю! Стамеской, дубиной, томагавком, баллистической ракетой! Хоть телебашней!

Федя задумался.

— Значит, правда — не ты?

— Похоже, дубина, это тобой Дяде Васе по кумполу врезали! Мы же на пару в одном дерьме по самые гланды сидим. Про Юрку, как помнишь, я врать не стал. А мог наплести до небес — сценарист я, или где?

Федя вознамерился было снова поправить очки, с удивлением обнаружив, что их у него нет. И шёпотом спросил:

— Сталкер, а Ника с тобой была?

— Вот только её сюда не приплетай! На толчке он дрыхла! К тому же, Дядь Васю явно не девичьей ручкой стукнули.

— Девичьей ручкой она Витьке башку почти отпилила, — напомнил Федя.

Сталкер поморщился. После сегодняшнего сна вспоминать про Витьку ему совсем не хотелось.

— Это — другая история. А здесь она — ни-при-чём!

— Дела-а, — сказал Федя. — Но если, не я, не ты и не она — тогда кто? Совпадений-то не бывает!

— «Ты, я, он, она — вместе целая страна!» — съёрничал Сталкер. — Не знаю. Полночи над этим думал.

— Володька, а мы ведь, похоже, вляпались.

— Пока — нет. У меня и у Ники — стопроцентное алиби, да ребята про нас и трепать не станут — они почему-то решили, что у нас ксивы не шибко чистые. Тебя, пьяного, тоже, наверняка, куча народу видела. А вот убийцу, конечно, вычислить бы надо. Для собственной безопасности.

— Мамашу Светкину нужно найти, — предложил Федя. — Может, она что-нибудь прояснит?

— И засветиться? Нет уж, в эту сторону нам пока лучше не рыпаться. Разве что, кого-нибудь постороннего к ней заслать.

— Ладно, подумаем. У тебя, часом, опохмелиться ничего нет?

— Сейчас посмотрю — если всё ночью не выпил, тогда найдется.

Сталкер нагнулся к стоящей под столом бутылке и тут же услышал Федин голос, уловив в нём почти милицейские интонации:

— Так! Кое в чём ты мне, однако, наврал. Только не нервничай, а то, ненароком, пулю в зад себе всадишь. В реке, говоришь, шпалер?

Сталкер выпрямился. Надо ж было умудриться забыть про «дуру» за поясом!

— А это я, Федя, для себя приберёг, на самый хреновый случай. Тебя в долю не приглашаю — ты, если что, можешь на тачке с моста сигануть.

_______________

После распития остатков коньяка и похода за самым дешёвым портвейном, напоминавшим по вкусу денатурат, обильно разбавленный протухшим лет десять назад столовским компотом, Федя собрался с мыслями и на едином духу высказал Сталкеру все свои претензии. По его словам выходило, что Сталкер являет собой наипервейшую сволочь, пожалевшую пули для друга. Эту характеристику он обосновал рассуждениями о том, что смерть от пули легка, безболезненна и элегантна, в то время как разбиваться на машине — больно, мучительно и пошло. В завершение речи Федя заявил, что он, лично, не только не пожалел бы для Сталкера пули, но, кроме того, перед самоубийством завещал бы ему машину.

— На фига мне твоя машина, если я уже раньше тебя застрелился? — возражал Сталкер и обзывал Федю бессовестным вымогателем.

Дальше дискуссия перешла в область сравнительного анализа смертей — по степени их лёгкости и приятности. Здесь мнения также разошлись — Федя считал самым лучшим способом вскрытие вен в горячей ванне, а Сталкер — морфиновую передозировку.

— Барбитураты тоже годятся, — заметил он.