Ночь казалось, только началась. — Что с тобой? Наташка толкнула меня в бок.
Добавить в моё избранное
2 мин, 59 сек 5814
— и, что?
— да говорю же, не знаю.
Пот, катился с меня ручьем, озноб бил так, что стучали зубы.
— ты что, заболел?
— да нет.
— А что тогда, почему не спишь?
— Да батя, что то пытался мне сказать, а я не слышу, он злится, кричит, а я все равно не понимаю.
— да ложись уже…
Я лег и на удавление сразу уснул. Но через полчаса проснулся опять и снова меня трясло.
— Что опять?
Наталия, забеспокоилась не на шутку:
— опять, что приснилось?
— Да, батя пытается мне, что то объяснить, я это понял, но что он мне говорит не слышу.
— А что видел?
В этот раз я помнил все до мелочей. Батя надрывался, кричал, злился на меня, что я не понимаю,
Перед ним стояла бабушка, она мило улыбалась, но молчала. Я даже во сне обрадовался поначалу:
— привет бабуль, ты где так долго была?
И тут я понимаю, что я не видел её со дня похорон. Какое сегодня число? Девятое, февраля, да, да вот к чему, начал я успокаиваться. Вернусь домой схожу в храм, поставлю свечку. Но отец не унимался, менялись картинки сна, вдруг я увидел братишку, он был абсолютно гол, худющий, сидящий на здоровенной цепи, агрессивный и злой на всех.
— Саня, Саня, ты что? Почему ты на цепи?
— Привет, Андрюха, как ты меня узнал? Меня ни кто не узнает… Он заплакал
— как ни кто? Я же узнал… ты же брат мой
— да я давно тут, пожрать, некому дать!
Мы обнимаемся, слезы текут сами, мы с ними не боремся. И тут во сне я понимаю, что Сани то нет, уже давно и я, как и бабушку вижу его первый раз, за столько лет.
— Как Женёк?
Вдруг он резко прерывает мои раздумья.
— нормально, давно, правда, к ним не заезжал.
— Ты присмотри за ним, я — то вот видишь, как получилось?
— Посмотрю.
Картина опять меняется, я вижу Женьку его жену, дочь, он говорит, что все нормально, и тут картинка меняется снова, отчаявшийся уже хоть что то мне объяснить батя, машет рукой, что то ворчит, но я по прежнему его не слышу…
Я рассказываю все это, уже не на шутку обеспокоенной жене. Она меня успокаивает. Я снова ложусь спать, но уже ни чего во сне не вижу, или не помню.
Утро в горах, солнечное, снег искрится, так что режет в глазах. Сегодня нам домой, мы собираемся, автобусом в Женеву. Там самолет и Москва.
Москва, суета, снег под ногами напоминает, грязное месиво. На Казанском полно людей. Мы толкаемся со своими лыжами пробираясь к перрону. Звонит телефон:
— Андрей, ты?
Звонил мой друг, из Москвы
— Да я.
— ты где?
— в поезд сажусь, домой. А ты, что соскучился?
— да я… Да тут, ты знаешь? Евгенича не стало?
— Нет, не шути так. Меня опять затрясло.
— Какие уж тут шутки, брат… это ж батя мой…
— Сань, держись, прости, что не рядом, завтра буду, семью домой отвезу и вернусь…
— Я жду тебя, скажи только, как ты с этим справлялся, твоему то тоже только пол года?
— Да ни как брат, до сих пор болит, я не умею ещё с этим жить…
— Приезжай, я жду.
— Обязательно.
Он кладет трубку…
Что опять? Спрашивает Нталия
— Да Евгенича не стало…
— Так его же Александр звали?
— Да, и?
Я начал приходить в себя от услышанного.
— Так теперь всё понятно, что тебе пытался сказать отец. Бабушка старшая, ее не стало тоже
девятого февраля… Сашка, во сне это первое имя, а Женька это отчество…
Отец опять тебя пытался предупредить.
Меня сильно тряхнуло. От понимания того что я всю ночь общался я с батей, но так и не понял, что он мне хотел сказать. И теперь, когда все уже произошло, бессилие, непонимание, не желание в это верить, растерянность определяло моё состояние…
— да говорю же, не знаю.
Пот, катился с меня ручьем, озноб бил так, что стучали зубы.
— ты что, заболел?
— да нет.
— А что тогда, почему не спишь?
— Да батя, что то пытался мне сказать, а я не слышу, он злится, кричит, а я все равно не понимаю.
— да ложись уже…
Я лег и на удавление сразу уснул. Но через полчаса проснулся опять и снова меня трясло.
— Что опять?
Наталия, забеспокоилась не на шутку:
— опять, что приснилось?
— Да, батя пытается мне, что то объяснить, я это понял, но что он мне говорит не слышу.
— А что видел?
В этот раз я помнил все до мелочей. Батя надрывался, кричал, злился на меня, что я не понимаю,
Перед ним стояла бабушка, она мило улыбалась, но молчала. Я даже во сне обрадовался поначалу:
— привет бабуль, ты где так долго была?
И тут я понимаю, что я не видел её со дня похорон. Какое сегодня число? Девятое, февраля, да, да вот к чему, начал я успокаиваться. Вернусь домой схожу в храм, поставлю свечку. Но отец не унимался, менялись картинки сна, вдруг я увидел братишку, он был абсолютно гол, худющий, сидящий на здоровенной цепи, агрессивный и злой на всех.
— Саня, Саня, ты что? Почему ты на цепи?
— Привет, Андрюха, как ты меня узнал? Меня ни кто не узнает… Он заплакал
— как ни кто? Я же узнал… ты же брат мой
— да я давно тут, пожрать, некому дать!
Мы обнимаемся, слезы текут сами, мы с ними не боремся. И тут во сне я понимаю, что Сани то нет, уже давно и я, как и бабушку вижу его первый раз, за столько лет.
— Как Женёк?
Вдруг он резко прерывает мои раздумья.
— нормально, давно, правда, к ним не заезжал.
— Ты присмотри за ним, я — то вот видишь, как получилось?
— Посмотрю.
Картина опять меняется, я вижу Женьку его жену, дочь, он говорит, что все нормально, и тут картинка меняется снова, отчаявшийся уже хоть что то мне объяснить батя, машет рукой, что то ворчит, но я по прежнему его не слышу…
Я рассказываю все это, уже не на шутку обеспокоенной жене. Она меня успокаивает. Я снова ложусь спать, но уже ни чего во сне не вижу, или не помню.
Утро в горах, солнечное, снег искрится, так что режет в глазах. Сегодня нам домой, мы собираемся, автобусом в Женеву. Там самолет и Москва.
Москва, суета, снег под ногами напоминает, грязное месиво. На Казанском полно людей. Мы толкаемся со своими лыжами пробираясь к перрону. Звонит телефон:
— Андрей, ты?
Звонил мой друг, из Москвы
— Да я.
— ты где?
— в поезд сажусь, домой. А ты, что соскучился?
— да я… Да тут, ты знаешь? Евгенича не стало?
— Нет, не шути так. Меня опять затрясло.
— Какие уж тут шутки, брат… это ж батя мой…
— Сань, держись, прости, что не рядом, завтра буду, семью домой отвезу и вернусь…
— Я жду тебя, скажи только, как ты с этим справлялся, твоему то тоже только пол года?
— Да ни как брат, до сих пор болит, я не умею ещё с этим жить…
— Приезжай, я жду.
— Обязательно.
Он кладет трубку…
Что опять? Спрашивает Нталия
— Да Евгенича не стало…
— Так его же Александр звали?
— Да, и?
Я начал приходить в себя от услышанного.
— Так теперь всё понятно, что тебе пытался сказать отец. Бабушка старшая, ее не стало тоже
девятого февраля… Сашка, во сне это первое имя, а Женька это отчество…
Отец опять тебя пытался предупредить.
Меня сильно тряхнуло. От понимания того что я всю ночь общался я с батей, но так и не понял, что он мне хотел сказать. И теперь, когда все уже произошло, бессилие, непонимание, не желание в это верить, растерянность определяло моё состояние…
