Эта история была опубликована в вестнике Лондонского психологического общества — самого известного парапсихологического центра конца XIX — начала XX века. Его членами были почти все знаменитые люди того времени: министр Джозеф Чемберлен, премьер-министр Уинстон Черчилль, писатели Оскар Уайльд, Уильям Теккерей, Артур Конан Дойл и многие, многие другие.
Добавить в моё избранное
5 мин, 47 сек 199
История полицейского по имени Рэй Беймер является ярким примером того, как потусторонний мир может напрямую и очень жестоко влиять на мир живых людей. Записана она писателем и членом названного общества Александром Минаевичем Шилтовым.
После окончания армейской службы в 1891 году Рэй Беймер благодаря протекции сэра Эш-брука, в имении которого его отец служил лесником, получил место в лондонской полиции. Поскольку Рэй был крайне недалеким человеком, его отправили на самый захудалый полицейский участок — № 2 по Соун Лэйн. Здесь ему было поручено переписывать рапорты, месячные отчеты и вести скромную переписку с другими участками. Там он и прослужил до 50-летнего юбилея, который отпраздновал в 1900-м.
Однажды утром двое полицейских привели в участок пьянчужку, на которого наткнулись в складском помещении по соседству и который нагло отказался подчиниться приказу убираться вон. Начальник участка попросил Беймера записать приметы этого типа. В просьбе не было ничего необычного. Полицейским участкам было предписано заносить в карточки приметы всех бродяг и проходимцев, которыми кишел речной квартал. И Беймер приступил к порученной ему работе.
Рэй подошел к делу очень добросовестно. Он тщательно описал лицо пьяницы, с помощью лупы рассмотрел крохотный Y-образный шрам над левым глазом и даже измерил его старой линейкой. Бродяга сначала с большой охотой подчинялся командам и даже с долей юмора комментировал ухищрения Беймера, но потом принялся взирать на его действия с беспокойством. А далее и вовсе попросил не писать, что его шрам — от рождения; он, дескать, заработал его в Ливерпуле, когда поскользнулся, пьяный, на причале. Подобная болтливость пьяницы показалась Беймеру странной. Он попросил у начальника участка, сержанта Бэккета, разрешения отлучиться на несколько часов и оставить под замком человека, чьи приметы только что записывал.
В первый и последний раз Беймер поднялся по широким ступеням Скотленд-Ярда. Он бродил из кабинета в кабинет, терпеливо сносил насмешки судебных приставов, пробудил нездоровое любопытство часовых и, наконец, истекая потом, проник в архивный отдел. Два часа спустя, с трудом переводя дыхание, он ворвался в участок на Соун Лэйн и заявил Гэмфри Бэккету, что пьяница никакой не пьяница, а Джо Забриски, убийца. Его разыскивают уже целых семь лет. Беймер нашел в архивах Скотленд-Ярда его портрет, на котором хорошо виден шрамик в форме Т«.»
В итоге Джо Забриски судили и повесили. Перед тем как ступить на роковой люк, он поклялся вернуться из загробного мира, дабы отомстить Беймеру. Рэй получил премию 100 фунтов от полиции и вознаграждение 500 фунтов от родственников жертв Забриски.
Беймер присутствовал на суде и собственными ушами слышал, как судья, возложив на голову черную шапочку, бесстрастным голосом произнес приговор:
— Повесить за шею. И пусть висит до тех пор, пока не умрет. И пусть Бог сжалится над заблудшей душой.
Джо Забриски вперил горящий взгляд в Беймера и произнес:
— А над твоей душой Бог никогда не сжалится, клянусь!
В 1900 году, когда произошли означенные события, Беймер жил у некоей вдовы Бойл на Марден-стрит в квартире из трех комнат. Эта дама гадала женщинам квартала и тем самым увеличивала свои скудные доходы. Она предсказывала будущее на картах, кофейной гуще, на часах с подсвечниками эпохи короля Генриха. В тот день, когда в Пентонвильской тюрьме повесили Джо Забриски, миссис Бойл опрокинула во время гадания лампу, и огонь опалил три карты из ее гадальной колоды. В этом происшествии она усмотрела некое предзнаменование.
Карты остались немыми, и она прибегла к гаданию с помощью земли. Горсть песка, собранная в полночь на могильном холмике и брошенная на стол, образовала необычные фигуры, поведавшие, что ее дом посетит призрак. Миссис Бойл тут же начертала древесным углем на всех западных стенах комнат магическую пентаграмму, ибо нет ничего страшнее нее для грешных душ, избегших геенны огненной. Беймер отказался от защитной эмблемы, потому что не был суеверным.
Ночью его сон был прерван тремя глухими ударами по изголовью кровати, и в лунном луче, проходившем через неплотно закрытые шторы, Рэй увидел странный маятник, качающийся перед люстрой. Он схватил трость, с помощью которой гонял крыс, и принялся безуспешно сражаться с туманной тенью веревки — это была именно она, — болтавшейся в трех футах от пола. Беймер сразу понял, что Джо Забриски приступил к выполнению своей страшной клятвы, и утром попросил вдову поставить ему самую сильную магическую защиту, так как его, дескать, мучают последнее время по ночам какие-то странные кошмары.
Вдова не стала вдаваться в подробности: выполнила просьбу, и все тут. В течение недели все было нормально. А на восьмой день, совершая утренний туалет, Рэй вновь увидел в зеркале за спиной своего отражения зловещий маятник.
Через три дня на конце веревки появилась петля, а еще трое суток спустя она легла на плечи отражения Рэя в зеркале.
После окончания армейской службы в 1891 году Рэй Беймер благодаря протекции сэра Эш-брука, в имении которого его отец служил лесником, получил место в лондонской полиции. Поскольку Рэй был крайне недалеким человеком, его отправили на самый захудалый полицейский участок — № 2 по Соун Лэйн. Здесь ему было поручено переписывать рапорты, месячные отчеты и вести скромную переписку с другими участками. Там он и прослужил до 50-летнего юбилея, который отпраздновал в 1900-м.
Однажды утром двое полицейских привели в участок пьянчужку, на которого наткнулись в складском помещении по соседству и который нагло отказался подчиниться приказу убираться вон. Начальник участка попросил Беймера записать приметы этого типа. В просьбе не было ничего необычного. Полицейским участкам было предписано заносить в карточки приметы всех бродяг и проходимцев, которыми кишел речной квартал. И Беймер приступил к порученной ему работе.
Рэй подошел к делу очень добросовестно. Он тщательно описал лицо пьяницы, с помощью лупы рассмотрел крохотный Y-образный шрам над левым глазом и даже измерил его старой линейкой. Бродяга сначала с большой охотой подчинялся командам и даже с долей юмора комментировал ухищрения Беймера, но потом принялся взирать на его действия с беспокойством. А далее и вовсе попросил не писать, что его шрам — от рождения; он, дескать, заработал его в Ливерпуле, когда поскользнулся, пьяный, на причале. Подобная болтливость пьяницы показалась Беймеру странной. Он попросил у начальника участка, сержанта Бэккета, разрешения отлучиться на несколько часов и оставить под замком человека, чьи приметы только что записывал.
В первый и последний раз Беймер поднялся по широким ступеням Скотленд-Ярда. Он бродил из кабинета в кабинет, терпеливо сносил насмешки судебных приставов, пробудил нездоровое любопытство часовых и, наконец, истекая потом, проник в архивный отдел. Два часа спустя, с трудом переводя дыхание, он ворвался в участок на Соун Лэйн и заявил Гэмфри Бэккету, что пьяница никакой не пьяница, а Джо Забриски, убийца. Его разыскивают уже целых семь лет. Беймер нашел в архивах Скотленд-Ярда его портрет, на котором хорошо виден шрамик в форме Т«.»
В итоге Джо Забриски судили и повесили. Перед тем как ступить на роковой люк, он поклялся вернуться из загробного мира, дабы отомстить Беймеру. Рэй получил премию 100 фунтов от полиции и вознаграждение 500 фунтов от родственников жертв Забриски.
Беймер присутствовал на суде и собственными ушами слышал, как судья, возложив на голову черную шапочку, бесстрастным голосом произнес приговор:
— Повесить за шею. И пусть висит до тех пор, пока не умрет. И пусть Бог сжалится над заблудшей душой.
Джо Забриски вперил горящий взгляд в Беймера и произнес:
— А над твоей душой Бог никогда не сжалится, клянусь!
В 1900 году, когда произошли означенные события, Беймер жил у некоей вдовы Бойл на Марден-стрит в квартире из трех комнат. Эта дама гадала женщинам квартала и тем самым увеличивала свои скудные доходы. Она предсказывала будущее на картах, кофейной гуще, на часах с подсвечниками эпохи короля Генриха. В тот день, когда в Пентонвильской тюрьме повесили Джо Забриски, миссис Бойл опрокинула во время гадания лампу, и огонь опалил три карты из ее гадальной колоды. В этом происшествии она усмотрела некое предзнаменование.
Карты остались немыми, и она прибегла к гаданию с помощью земли. Горсть песка, собранная в полночь на могильном холмике и брошенная на стол, образовала необычные фигуры, поведавшие, что ее дом посетит призрак. Миссис Бойл тут же начертала древесным углем на всех западных стенах комнат магическую пентаграмму, ибо нет ничего страшнее нее для грешных душ, избегших геенны огненной. Беймер отказался от защитной эмблемы, потому что не был суеверным.
Ночью его сон был прерван тремя глухими ударами по изголовью кровати, и в лунном луче, проходившем через неплотно закрытые шторы, Рэй увидел странный маятник, качающийся перед люстрой. Он схватил трость, с помощью которой гонял крыс, и принялся безуспешно сражаться с туманной тенью веревки — это была именно она, — болтавшейся в трех футах от пола. Беймер сразу понял, что Джо Забриски приступил к выполнению своей страшной клятвы, и утром попросил вдову поставить ему самую сильную магическую защиту, так как его, дескать, мучают последнее время по ночам какие-то странные кошмары.
Вдова не стала вдаваться в подробности: выполнила просьбу, и все тут. В течение недели все было нормально. А на восьмой день, совершая утренний туалет, Рэй вновь увидел в зеркале за спиной своего отражения зловещий маятник.
Через три дня на конце веревки появилась петля, а еще трое суток спустя она легла на плечи отражения Рэя в зеркале.
Страница 1 из 2
