Моя жизнь изменилась резко и бесповоротно, словно никогда не было всех прошлых лет, прожитых в счастливом незнании реальности этого мира. Раньше было много знакомых, друзей, да и просто людей, которые тянулись ко мне, а после того, что случилось… Страх в их глазах, презрение и даже брезгливость, все это я увидела на лицах людей, которые раньше лишь улыбались мне…
Добавить в моё избранное
7 мин, 51 сек 220
Первое время я не могла принять действительность, срываясь на крик и слезы, а потом пришла пустота, звенящая в ушах, обволакивающая кровоточащие сердце… И тогда впервые за несколько месяцев я подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение.
Уже немного затянувшийся шрам пересекал бледное лицо, уродуя правый глаз, который уже никогда не сможет что-либо увидеть. Описать всю мерзость этой покрытой швами раны я не могу, содрогание и тошнота — вот, что я чувствовала смотря на неё. Врачи обещали, что со временем, после множества операций, станет лучше, но никто не обещал мне вернуть зрение и хоть какой-то нормальный вид моей испещренной глубокими рубцами коже. Из зеркала на меня смотрела новая я, монстр с разными глазами, на правом зрачок побелел, кажется это называется бельмом, левый же остался, как раньше — невероятно глубокого изумрудного цвета. Как ни странно, мои волосы тоже остались при мне, шелковистые и длинные цвета вороньего крыла локоны теперь обрамляли изуродованное лицо.
Всё случилось в один из осенних вечеров, я возвращалась с секции по плаванию и задирая голову пялилась в небо. Туда, откуда луна манила меня своим холодным светом, то, что я бестолково попадаю ногами в лужи, мне казалось малозначительно. Лишь круглый диск луны занимал все моё сознание, он словно манил и обещал перемены… Что сказать даже после всего случившегося я всё равно продолжаю вечерами смотреть в небо, мечтая, страдая, строя новую жизнь в своей голове.
Лишь в последнее мгновение краем сознания я уловила надвигающуюся опасность, всё случилось слишком внезапно, что может оказалось и к лучшему, ведь я не успела почувствовать страх и ужас, что составляет половину от всех впечатлений, когда на ходу тебя сбивает машина. Помню лишь, как вспышка боли вспыхнула в моей голове от удара, как небольшие осколки впились мне в кожу, и один из них попал в глаз, после этого я не выдержала и погрузилась в спасающую мой разум от невероятной боли тьму.
Я помню маленькую темную комнату в своей голове, в ней я отгородилась от боли и страха перед будущим, в ней было спокойно. Это называется кома, но на самом деле это выбор, который стоит перед тобой. В такие моменты ты сам решаешь уйти тебе из этого мира или же хвататься за него вновь. Я выбрала второе, сама не могу объяснить почему, может из-за звонкого плача своей непутевой матери, которая возможно лишь увидев меня на краю смерти поняла, как много она сделала в этой жизни не так. К сожалению её осознания хватило не надолго, но странно ожидать от человека того, на что он не способен.
Я помню, как медленно возвращалась к жизни, словно собирая себя из неподходящей к другу другу мозаики. А самое страшное, что в это время у меня не было хотя бы одного человека, который находился рядом в эти трудные минуты. Именно в такие моменты с горечью осознаешь насколько ты одинок и… свыкаешься с этим, учишься заново жить с этой правдой. Раньше мне казалось, что всё можно победить, пережить, изменить, но скорее по детской наивности, жизненный опыт же показал, что я очень глубоко ошибалась.
Не стану описывать весь долгий процесс реабилитации, перейду сразу к настоящему времени. Спустя полгода, каким-то чудом, меня поставили на ноги, травмы оказались не такими опасными для ног и спины, лишь глубокие шрамы теперь украшали моё тело и лицо, половина зрения стало же потерянно для меня навсегда. Мать твердила про какой-то глазной протез и что он будет выглядеть, как настоящий. Но я содрогалась от мысли потерять остатки своего глаза, видеть пустую глазницу в зеркале и упорно отказывалась от этих манипуляций.
Я смирилась и почувствовала безразличие к своей дальнейшей судьбе. Я понимала, что изуродованная калека никому не нужна и все дальнейшие операции не вернут моей прежней жизни. Так в семнадцать лет я умерла душевно, оказавшись запертой в искалеченной физической оболочки своего тела.
Как только встал вопрос вернуться в школу я настояла на домашнем обучении, так как не могла представить выражения лиц своих бывших одноклассников… Самое безобидное, что я могла в них увидеть это жалость.
Человека, сбившего меня так и не нашли. Не одного свидетеля, никаких улик и подозрений… Словно это был призрак. Но какая разница жертве получит ли наказания виновный? Ведь прежней жизни не вернуть и остается только жить с ощущением того, что тебя прихлопнули, словно муху и жизнь сама, со временем, оторвет твои слабые крылья и ты будешь ползать по полу, пока не придет твой час. Знаешь, я всегда завидовала самоубийцам и не считала их слабыми, ведь это так сложно лишить себя жизни, для меня оказалось совершенно невыполнимой задачей.
Перестав практически общаться с людьми я погрузилась в мир одиночества в котором существовали лишь книги, интернет, я даже начала постигать азы рисования, все больше изображая на белом холсте бумаги лица с грустными глазами, пытаясь передать им свою боль.
Уже немного затянувшийся шрам пересекал бледное лицо, уродуя правый глаз, который уже никогда не сможет что-либо увидеть. Описать всю мерзость этой покрытой швами раны я не могу, содрогание и тошнота — вот, что я чувствовала смотря на неё. Врачи обещали, что со временем, после множества операций, станет лучше, но никто не обещал мне вернуть зрение и хоть какой-то нормальный вид моей испещренной глубокими рубцами коже. Из зеркала на меня смотрела новая я, монстр с разными глазами, на правом зрачок побелел, кажется это называется бельмом, левый же остался, как раньше — невероятно глубокого изумрудного цвета. Как ни странно, мои волосы тоже остались при мне, шелковистые и длинные цвета вороньего крыла локоны теперь обрамляли изуродованное лицо.
Всё случилось в один из осенних вечеров, я возвращалась с секции по плаванию и задирая голову пялилась в небо. Туда, откуда луна манила меня своим холодным светом, то, что я бестолково попадаю ногами в лужи, мне казалось малозначительно. Лишь круглый диск луны занимал все моё сознание, он словно манил и обещал перемены… Что сказать даже после всего случившегося я всё равно продолжаю вечерами смотреть в небо, мечтая, страдая, строя новую жизнь в своей голове.
Лишь в последнее мгновение краем сознания я уловила надвигающуюся опасность, всё случилось слишком внезапно, что может оказалось и к лучшему, ведь я не успела почувствовать страх и ужас, что составляет половину от всех впечатлений, когда на ходу тебя сбивает машина. Помню лишь, как вспышка боли вспыхнула в моей голове от удара, как небольшие осколки впились мне в кожу, и один из них попал в глаз, после этого я не выдержала и погрузилась в спасающую мой разум от невероятной боли тьму.
Я помню маленькую темную комнату в своей голове, в ней я отгородилась от боли и страха перед будущим, в ней было спокойно. Это называется кома, но на самом деле это выбор, который стоит перед тобой. В такие моменты ты сам решаешь уйти тебе из этого мира или же хвататься за него вновь. Я выбрала второе, сама не могу объяснить почему, может из-за звонкого плача своей непутевой матери, которая возможно лишь увидев меня на краю смерти поняла, как много она сделала в этой жизни не так. К сожалению её осознания хватило не надолго, но странно ожидать от человека того, на что он не способен.
Я помню, как медленно возвращалась к жизни, словно собирая себя из неподходящей к другу другу мозаики. А самое страшное, что в это время у меня не было хотя бы одного человека, который находился рядом в эти трудные минуты. Именно в такие моменты с горечью осознаешь насколько ты одинок и… свыкаешься с этим, учишься заново жить с этой правдой. Раньше мне казалось, что всё можно победить, пережить, изменить, но скорее по детской наивности, жизненный опыт же показал, что я очень глубоко ошибалась.
Не стану описывать весь долгий процесс реабилитации, перейду сразу к настоящему времени. Спустя полгода, каким-то чудом, меня поставили на ноги, травмы оказались не такими опасными для ног и спины, лишь глубокие шрамы теперь украшали моё тело и лицо, половина зрения стало же потерянно для меня навсегда. Мать твердила про какой-то глазной протез и что он будет выглядеть, как настоящий. Но я содрогалась от мысли потерять остатки своего глаза, видеть пустую глазницу в зеркале и упорно отказывалась от этих манипуляций.
Я смирилась и почувствовала безразличие к своей дальнейшей судьбе. Я понимала, что изуродованная калека никому не нужна и все дальнейшие операции не вернут моей прежней жизни. Так в семнадцать лет я умерла душевно, оказавшись запертой в искалеченной физической оболочки своего тела.
Как только встал вопрос вернуться в школу я настояла на домашнем обучении, так как не могла представить выражения лиц своих бывших одноклассников… Самое безобидное, что я могла в них увидеть это жалость.
Человека, сбившего меня так и не нашли. Не одного свидетеля, никаких улик и подозрений… Словно это был призрак. Но какая разница жертве получит ли наказания виновный? Ведь прежней жизни не вернуть и остается только жить с ощущением того, что тебя прихлопнули, словно муху и жизнь сама, со временем, оторвет твои слабые крылья и ты будешь ползать по полу, пока не придет твой час. Знаешь, я всегда завидовала самоубийцам и не считала их слабыми, ведь это так сложно лишить себя жизни, для меня оказалось совершенно невыполнимой задачей.
Перестав практически общаться с людьми я погрузилась в мир одиночества в котором существовали лишь книги, интернет, я даже начала постигать азы рисования, все больше изображая на белом холсте бумаги лица с грустными глазами, пытаясь передать им свою боль.
Страница 1 из 3
