День, когда любое желание, загаданное под бой курантов, исполнится. В разумных пределах, конечно. Так говорили Игнату родители. И он верил.
Добавить в моё избранное
9 мин, 28 сек 328
Желание, загаданное в прошлом году, исполнилось — никто из семьи или малочисленных друзей не погиб. Никого не сбила машина, не убила пьяная компания, никто не умер от рака или инсульта, и, вроде как, не собирался. Подросток загадывал это желание каждый раз из года в год, начиная с 12 лет, когда умерла его бабушка. До этого маленький Игнатка, впрочем, успел получить от Дедушки Мороза вожделенного робота-динозаврика и велосипед. Игнат понимал, что если загадает что-нибудь нереальное, например, популярность в школе или богатство, то этого не случиться, посему просил лишь исполнимые, на его взгляд, вещи. К сожалению, после смерти бабушки, парень не решался загадать ничего иного, кроме этой своеобразной защиты от старухи с косой. Страх смерти преследовал его с тех самых пор, отступая перед житейской школьной суетой дня, и возвращался с наступлением ленивого, одинокого вечера.
Но на этот раз, Игнат загадал другое желание. Он находил «защиту от смерти» мудрым решением, ибо все остальное и так можно получить, главное не быть размазней и идти к своей цели, не отступая перед трудностями. Это, и правда, была стоящая, мудрая мысль, не мальчика, но мужа, так сказать. Сегодня парень чувствовал себя иначе, более взрослым, уверенным в себе. Шутка ли, 17 лет. Почти взрослый совершеннолетний мужик. Так решил Игнат и отринув свой страх, загадал девчонку из соседнего класса — Вику. Для своих лет Вика имела просто шикарные формы, но при этом, была довольно милой, совсем не высокомерной, девушкой. С пацанами она почти не общалась, но для Игната частенько делала исключение. Обстоятельства, правда, никак не складывались: родители, после восьми вечера, Вику никуда не пускали, почти все свободное время у неё было занято бесконечными кружками. Они умудрились заставить дочь ходить на кружки даже на каникулах! И не подумайте всякого, куда в большей степени Игнат страдал от одиночества и отсутствия близкого человека, чем от бурлящих юношеских гормонов и спермотоксикоза.
Пар от труб отопления, пушистыми белыми облаками поднимался из под земли, и рассеивался в трескучем зимнем воздухе. Снега совсем не было, за то город покрывала белоснежная корка инея. Мороз стоял лютейший, поэтому улицы были почти пустынны. Лишь редкая машина прорезала синие тени светом фар, да веселый, и скорее всего, пьяный пешеход, весело пыхтя сигаретой, шел к своим друзьям в соседний дом.
Игнат брел из пригорода в центр по пустым улицам, прямо по проезжей части, мало заботясь о своей безопасности. В наушниках Rammstein рвал душу не самой веселой из своих песен. Настроение было паршивое. На ум пришла поговорка: как новый год встретишь, так его и проведешь. Парень решил на этот раз отпраздновать в кругу друзей. Год был встречен благополучно и весело, но все резко изменилось, когда хозяин вечеринки Денис, он же Дыня, вдруг решил очистить хату от дорогих гостей. Остался лишь Дыня и его другой товарищ. В недоумении парни покидали квартиру.
— Они там пердолить друг друга собрались, что ли? — задал вопрос один из расстроенных тусовщиков. Его идею поддержали с молчаливой скорбью. Вскоре все разошлись по домам, благо жили по соседству, а на улице слишком сильный дубак, чтобы продолжать безудержное веселье. Остался лишь Игнат, который к другу приехал из центральной части города и, разумеется, был самый злой из всех. Он попытался вернутся к Дыне и поговорить с ним, но Дыня был непреклонен. Дал сотку на такси и просил ехать домой. На что Игнат швырнул ему купюру в лицо и пошел домой пешком. Все равно такси бы пришлось ждать пол часа, а стоять все это время на улице куда хуже, чем по этой улице идти.
Ярость, глухими волнами, подкатывающая к мозгу Игната, согревала, да и теплая одежда стойко держала удар мороза. Снег задорно похрустывал под тяжелыми зимними ботинками. Настроение потихоньку улучшалось. В одиночестве и прогулке по опустевшему городу была своя прелесть. Парень подумал, что может это оно и к лучшему, что вечеринка закончилась именно так, сейчас бы валялся рожой в оливье, пьяный вдрызг, а на завтра с больной головой, и весь разбитый, перся бы домой, прыгая по неровной дороге, на каком-нибудь старом автобусе. А так, он один и свобода. Страх совсем прошел, от ярости осталась лишь обида, понемногу вытесняемая какой то невероятной легкостью. Игнат, как будто бы, летел.Rammstein заиграл Feuer Frei. Хорошо! Позитив!
Он успел пройти больше половины пути, как вдруг благодушное выражение исчезло с лица Игната. Сквозь музыку раздался какой-то то ли вопль, то ли гудок. Он резко обернулся назад, думая, что это, наверное, машина. За спиной ничего не было. Он только снял наушники, как звук прекратился. Парень услышал лишь затухающее эхо. Где-то Игнат уже этот звук слышал. Потом он вспомнил. Так жутко и зловеще шумит сирена на местном заводе. Все таки, он находился в промзоне. Но сирена, обычно, завывает с утра, в начале рабочего дня… Парень когда то жил в этой районе, здесь он играл c друзьями, когда был совсем мелким.
Но на этот раз, Игнат загадал другое желание. Он находил «защиту от смерти» мудрым решением, ибо все остальное и так можно получить, главное не быть размазней и идти к своей цели, не отступая перед трудностями. Это, и правда, была стоящая, мудрая мысль, не мальчика, но мужа, так сказать. Сегодня парень чувствовал себя иначе, более взрослым, уверенным в себе. Шутка ли, 17 лет. Почти взрослый совершеннолетний мужик. Так решил Игнат и отринув свой страх, загадал девчонку из соседнего класса — Вику. Для своих лет Вика имела просто шикарные формы, но при этом, была довольно милой, совсем не высокомерной, девушкой. С пацанами она почти не общалась, но для Игната частенько делала исключение. Обстоятельства, правда, никак не складывались: родители, после восьми вечера, Вику никуда не пускали, почти все свободное время у неё было занято бесконечными кружками. Они умудрились заставить дочь ходить на кружки даже на каникулах! И не подумайте всякого, куда в большей степени Игнат страдал от одиночества и отсутствия близкого человека, чем от бурлящих юношеских гормонов и спермотоксикоза.
Пар от труб отопления, пушистыми белыми облаками поднимался из под земли, и рассеивался в трескучем зимнем воздухе. Снега совсем не было, за то город покрывала белоснежная корка инея. Мороз стоял лютейший, поэтому улицы были почти пустынны. Лишь редкая машина прорезала синие тени светом фар, да веселый, и скорее всего, пьяный пешеход, весело пыхтя сигаретой, шел к своим друзьям в соседний дом.
Игнат брел из пригорода в центр по пустым улицам, прямо по проезжей части, мало заботясь о своей безопасности. В наушниках Rammstein рвал душу не самой веселой из своих песен. Настроение было паршивое. На ум пришла поговорка: как новый год встретишь, так его и проведешь. Парень решил на этот раз отпраздновать в кругу друзей. Год был встречен благополучно и весело, но все резко изменилось, когда хозяин вечеринки Денис, он же Дыня, вдруг решил очистить хату от дорогих гостей. Остался лишь Дыня и его другой товарищ. В недоумении парни покидали квартиру.
— Они там пердолить друг друга собрались, что ли? — задал вопрос один из расстроенных тусовщиков. Его идею поддержали с молчаливой скорбью. Вскоре все разошлись по домам, благо жили по соседству, а на улице слишком сильный дубак, чтобы продолжать безудержное веселье. Остался лишь Игнат, который к другу приехал из центральной части города и, разумеется, был самый злой из всех. Он попытался вернутся к Дыне и поговорить с ним, но Дыня был непреклонен. Дал сотку на такси и просил ехать домой. На что Игнат швырнул ему купюру в лицо и пошел домой пешком. Все равно такси бы пришлось ждать пол часа, а стоять все это время на улице куда хуже, чем по этой улице идти.
Ярость, глухими волнами, подкатывающая к мозгу Игната, согревала, да и теплая одежда стойко держала удар мороза. Снег задорно похрустывал под тяжелыми зимними ботинками. Настроение потихоньку улучшалось. В одиночестве и прогулке по опустевшему городу была своя прелесть. Парень подумал, что может это оно и к лучшему, что вечеринка закончилась именно так, сейчас бы валялся рожой в оливье, пьяный вдрызг, а на завтра с больной головой, и весь разбитый, перся бы домой, прыгая по неровной дороге, на каком-нибудь старом автобусе. А так, он один и свобода. Страх совсем прошел, от ярости осталась лишь обида, понемногу вытесняемая какой то невероятной легкостью. Игнат, как будто бы, летел.Rammstein заиграл Feuer Frei. Хорошо! Позитив!
Он успел пройти больше половины пути, как вдруг благодушное выражение исчезло с лица Игната. Сквозь музыку раздался какой-то то ли вопль, то ли гудок. Он резко обернулся назад, думая, что это, наверное, машина. За спиной ничего не было. Он только снял наушники, как звук прекратился. Парень услышал лишь затухающее эхо. Где-то Игнат уже этот звук слышал. Потом он вспомнил. Так жутко и зловеще шумит сирена на местном заводе. Все таки, он находился в промзоне. Но сирена, обычно, завывает с утра, в начале рабочего дня… Парень когда то жил в этой районе, здесь он играл c друзьями, когда был совсем мелким.
Страница 1 из 3
