— Ой, прости. Ты умерла? Как жаль. Он посмотрел на пистолет.
Добавить в моё избранное
2 мин, 58 сек 65
— Еще пять…
Перешагнув через труп, он медленно, танцующей походкой двинулся к остальным.
— О, вы, наверное, думаете, что я просто съехал с катушек? Позвольте мне вас разочаровать.
Он подошел вплотную к одному из пяти стоящих.
— Два.
Выстрел. Труп. Крики. Они смотрели на него, и в их глазах он видел то, что ему было сейчас просто необходимо.
— Возможно, вы думаете, что у меня просто нервный срыв. Думаете, он сейчас очнется и осознает, что наделал. — он окинул четверых хищным взглядом, — Нет, я в полном порядке. А причина моего поведения проста, как теорема Пифагора.
Он подошел к следующему.
— Как думаешь, зачем я это делаю? — сказал он, приставив дуло пистолета ко лбу стоящей перед ним.
Молчание.
— Все очень просто. Честно.
Тишина. И лишь всхлипы нарушали ее.
— Три.
Выстрел. Труп. Молчание. Никто больше не кричит. Трое с ужасом смотрят, как их подруга сползает вниз по стене. Он развернулся и взмахнул руками.
— Ну же! Это ведь так просто! Вот ты, — он подошел к следующему, — Объясни, зачем я это делаю?
Молчание.
— Давай, я верю в тебя. Ты знаешь ответ. — тихо прохрипел он.
Сглотнув, парень прошептал:
— Потому что ты псих.
Он поднял бровь.
— Интересная точка зрения.
Улыбка.
— Четыре.
Выстрел. Остались еще две. Две подруги, которые так хорошо знали человека перед ними, но совершенно не понимали, что сейчас происходит. Они сидели, прислонившись к стене, одна закрыв глаза и плача, другая глядя в глаза убийце.
Он подошел к ним и сел на корточки. Улыбка не сползала с его лица.
— Как думаете, он был прав? Я — псих?
И вновь воцарилось молчание.
— Молчите… Ну, конечно! Наверное, вы в шоке. — он встал и начал расхаживать из стороны в сторону, по-театральному взмахивая руками, — Действительно, только что на ваших глазах довольно глупо скончалось четыре человека. Что они сделали? Почему они мертвы? Неужели они заслужили такую смерть, спросите вы?
Кровь стекала с его кистей и подбородка. Он повернулся и встретился взглядом с девушкой, смотрящей на него. Их глаза были ясны. Чудовищно ясны для такой ситуации. Замерев на мгновение, он перевел взгляд на девушку рядом, подошел к ней и, положив руку на ее голову, начал говорить.
— Ну-ну. Не плачь. Все хорошо, ты не умрешь. Обещаю.
Она вздрогнула из-за прикосновения ледяной руки и медленно подняла голову, посмотрев на лицо чудовища. Их глаза встретились. В ее глазах был ужас, в его — ледяное спокойствие.
— Давай. Скажи, что со мной?
Дрожащим голосом она прошептала:
— Я не знаю.
Наклонив голову набок, он усмехнулся.
— О, правда? Хорошо. Вставай.
Она встала.
— Я же сказал, ты не умрешь. Уходи.
Надежда вспыхнула в ее глазах. Она резко метнулась в сторону и побежала по коридору.
— Пять.
Выстрел. Еще один труп.
Гробовая тишина. Лишь ровное дыхание двух людей не давало ей полностью завладеть этим местом. Время тянулось невыносимо медленно.
— Осталась только ты. — проговорил он совершенно иным голосом, перестав улыбаться.
— Знаешь… Мне всегда было интересно, почему люди ненавидят друг друга… Почему они, видя чужое счастье, всегда пытаются его уничтожить. Будто дышать им не дает осознание того, что у других есть что-то, чего нет у них.
Он окинул взглядом окровавленный коридор, на мгновение задерживаясь на каждом теле.
— У каждого действия человека всегда есть причина: голод, жажда, любопытство. В двух словах, он всегда лишь удовлетворяет потребности. Так неужели уничтожение чужого счастья — потребность?
Он подошел к ней и встал перед ней на колени так, что их глаза оказались на одном уровне. Она все продолжала равнодушно смотреть ему в глаза.
— Скажи. Скажи, в чем причина моих действий? Почему? Зачем я это делаю?
Она слегка улыбнулась.
— Ну же! Скажи!
Его голос эхом разнесся по коридору.
На мгновение закрыв глаза, она членораздельно прошептала:
— Про-сто так.
Он улыбнулся и, опустив голову, тихо засмеялся. Холодная сталь метнулась к его виску.
— Шесть.
Перешагнув через труп, он медленно, танцующей походкой двинулся к остальным.
— О, вы, наверное, думаете, что я просто съехал с катушек? Позвольте мне вас разочаровать.
Он подошел вплотную к одному из пяти стоящих.
— Два.
Выстрел. Труп. Крики. Они смотрели на него, и в их глазах он видел то, что ему было сейчас просто необходимо.
— Возможно, вы думаете, что у меня просто нервный срыв. Думаете, он сейчас очнется и осознает, что наделал. — он окинул четверых хищным взглядом, — Нет, я в полном порядке. А причина моего поведения проста, как теорема Пифагора.
Он подошел к следующему.
— Как думаешь, зачем я это делаю? — сказал он, приставив дуло пистолета ко лбу стоящей перед ним.
Молчание.
— Все очень просто. Честно.
Тишина. И лишь всхлипы нарушали ее.
— Три.
Выстрел. Труп. Молчание. Никто больше не кричит. Трое с ужасом смотрят, как их подруга сползает вниз по стене. Он развернулся и взмахнул руками.
— Ну же! Это ведь так просто! Вот ты, — он подошел к следующему, — Объясни, зачем я это делаю?
Молчание.
— Давай, я верю в тебя. Ты знаешь ответ. — тихо прохрипел он.
Сглотнув, парень прошептал:
— Потому что ты псих.
Он поднял бровь.
— Интересная точка зрения.
Улыбка.
— Четыре.
Выстрел. Остались еще две. Две подруги, которые так хорошо знали человека перед ними, но совершенно не понимали, что сейчас происходит. Они сидели, прислонившись к стене, одна закрыв глаза и плача, другая глядя в глаза убийце.
Он подошел к ним и сел на корточки. Улыбка не сползала с его лица.
— Как думаете, он был прав? Я — псих?
И вновь воцарилось молчание.
— Молчите… Ну, конечно! Наверное, вы в шоке. — он встал и начал расхаживать из стороны в сторону, по-театральному взмахивая руками, — Действительно, только что на ваших глазах довольно глупо скончалось четыре человека. Что они сделали? Почему они мертвы? Неужели они заслужили такую смерть, спросите вы?
Кровь стекала с его кистей и подбородка. Он повернулся и встретился взглядом с девушкой, смотрящей на него. Их глаза были ясны. Чудовищно ясны для такой ситуации. Замерев на мгновение, он перевел взгляд на девушку рядом, подошел к ней и, положив руку на ее голову, начал говорить.
— Ну-ну. Не плачь. Все хорошо, ты не умрешь. Обещаю.
Она вздрогнула из-за прикосновения ледяной руки и медленно подняла голову, посмотрев на лицо чудовища. Их глаза встретились. В ее глазах был ужас, в его — ледяное спокойствие.
— Давай. Скажи, что со мной?
Дрожащим голосом она прошептала:
— Я не знаю.
Наклонив голову набок, он усмехнулся.
— О, правда? Хорошо. Вставай.
Она встала.
— Я же сказал, ты не умрешь. Уходи.
Надежда вспыхнула в ее глазах. Она резко метнулась в сторону и побежала по коридору.
— Пять.
Выстрел. Еще один труп.
Гробовая тишина. Лишь ровное дыхание двух людей не давало ей полностью завладеть этим местом. Время тянулось невыносимо медленно.
— Осталась только ты. — проговорил он совершенно иным голосом, перестав улыбаться.
— Знаешь… Мне всегда было интересно, почему люди ненавидят друг друга… Почему они, видя чужое счастье, всегда пытаются его уничтожить. Будто дышать им не дает осознание того, что у других есть что-то, чего нет у них.
Он окинул взглядом окровавленный коридор, на мгновение задерживаясь на каждом теле.
— У каждого действия человека всегда есть причина: голод, жажда, любопытство. В двух словах, он всегда лишь удовлетворяет потребности. Так неужели уничтожение чужого счастья — потребность?
Он подошел к ней и встал перед ней на колени так, что их глаза оказались на одном уровне. Она все продолжала равнодушно смотреть ему в глаза.
— Скажи. Скажи, в чем причина моих действий? Почему? Зачем я это делаю?
Она слегка улыбнулась.
— Ну же! Скажи!
Его голос эхом разнесся по коридору.
На мгновение закрыв глаза, она членораздельно прошептала:
— Про-сто так.
Он улыбнулся и, опустив голову, тихо засмеялся. Холодная сталь метнулась к его виску.
— Шесть.
