«Бомбила» — человек, промышляющий нелегальным извозом.
Добавить в моё избранное
22 мин, 27 сек 6629
И это неудивительно. Масонское братство готово было отдать последние деньги за реликвии, которые до сих пор считались безвозвратно утраченными. Щепетильный еврей сделал всё тонко и аккуратно, что свойственно этой нации. Он даже помог отрыть персональный счёт на имя своего подельника, приобрести небольшой особнячок в штатах и получить вид на жительство в той же стране. Да и сам он, конечно же, не остался внакладе.
Теперь «бомбила» сидел, как говориться, на чемоданах. Через два месяца, пока утрясутся все бюрократические формальности, которыми занимался нанятый им адвокат — намечен отъезд из страны. Жена и дети были счастливы. Все давно мечтали оставить нестабильную, в отношении проживания, родину и уехать в более предсказуемое и защищенное государство. Своего сына, он определил в престижный колледж, где по приезду на новое место жительства тот сразу должен приступить к учёбе. Дочку, которой надлежало пойти в первый класс, также пристроили в солидное учебное учреждение. Всё последнее время с детьми занималась пригашённая, высокооплачиваемая, преподавательница английского языка.
Квартира и старенькие «Жигули» подготовлены к продаже, а новые хозяева уже вступали в свои права сразу же после отъезда семьи. В общем, всё складывалось замечательно. Парень даже стал понемногу забывать, откуда на него свалилось это богатство?! Каким образом он стал владельцем огромных банковских счетов?!
На улице стоял конец августа. Уставшие от летней жары деревья сбрасывали отдельные пожухлые листья, подбирая для себя элегантные жёлто-красные наряды и не спеша, готовились к торжественному осеннему дефиле.
Даже теперь когда «бомбила» стал немыслимо богат, он не перестал заниматься извозом. Это занятие ещё оставалось у него в крови, и парень нет, да и разъезжал на своей«копеечке» по соседним улицам в поисках потенциальных клиентов. Делал он это не из-за денег. Нет. Ему скорее не хватало простого общения, к которому он так привык.
С официальной работы «бомбила» уволился, а его начальник на прощание, в знак благодарности за хорошее исполнение своих обязанностей, выписал ему небольшую премию.
Во время одной из таких вылазок, когда на улице уже темнело, а горожане спешили после работы домой, парень заметил священника, вероятно католика, стоявшего на краю тротуара, в надежде поймать вечернее такси. Он был облачён в чёрный костюм, а пальцами левой руки перебирал жёлтые четки, которые удивительно сияли при свете фар подъехавшей машины. Когда священник открыл дверь автомобиля и заглянул внутрь, у парня перехватило дыхание. Он даже отпустил руль и стал медленно отползать, пока выпуклый подлокотник не упёрся ему в подреберье. Лицо пастыря, как две капли воды, походило на физиономию старика, владельца диковинной трости. И если бы «бомбила» не был уверен, что тот мертв, то наверняка отдал бы богу душу прямо там, в своей машине.
— Мне, хотеть ехать аэропорт! Я, встречать мой коллега!— с ужасным акцентом прогнусавил священник. Затем немного смутившись, произнёс:— Почему вы на меня так смотреть? Я очень пльохо сказать по-русски?
Убедившись, что всё в порядке, а человек просто очень похож на умершего старика, парень успокоился.
— Нет проблем,— проговорил он,— сто баксов вас устроит?
— Да, да. Я дать вам такие деньги, но мне надо бистро, самолёт, нельзя опоздать! — он плюхнулся на переднее сиденье, прикрыл глаза и принялся, перебирать камни чёток, шепча обветренными губами вечернюю молитву.
«До аэропорта не меньше часа езды,— прикинул бомбила,— учитывая пробки — всё полтора. По окружной ещё дольше. Самый короткий путь через бульвар, мимо моего дома. Да, это наилучший вариант,— он резко принял, влево и, проигнорировав две сплошные линии, развернулся в обратном направлении».
Машина двигалась по бульвару с приличной скоростью, а сильный боковой ветер, прорываясь между домами, временами встряхивал людей, не давая водителю расслабиться, и насладиться свежеуложенным асфальтом. Вскоре показался его дом — старая, облезлая хрущёвка. Он с трудом отыскал свои окна. Свет не горел.
«— Где же моя семейка?— подумал» бомбила«. — Пацан наверняка во дворе с друзьями. Жена с дочкой собирались в магазин, на соседнюю улицу».
— Мы можем не успевать! Бистро, бистро!— затараторил вдруг очнувшийся пастырь,— я платить вам двести баксов, только очень торопится!
Эта фраза подействовала на прожженного извозчика — словно красная тряпка на разъярённого быка, и он инстинктивно надавил на педаль акселератора…
И снова лицо. Детское, до умиления родное лицо дочери. Оно увеличивалось, с бешеной скоростью. Их взгляды встретились. Они находились совсем рядом, и далеко. Людей разделяло стекло — прочное стекло автомобиля.
«Всё это уже было, — стучало у него в мозгах — было давно. Это проклятое дежавю».
И темнота… Затем слабый свет… После плачь. Рыдание обезумевшей от горя жены склонившейся над бездыханным маленьким телом.
Теперь «бомбила» сидел, как говориться, на чемоданах. Через два месяца, пока утрясутся все бюрократические формальности, которыми занимался нанятый им адвокат — намечен отъезд из страны. Жена и дети были счастливы. Все давно мечтали оставить нестабильную, в отношении проживания, родину и уехать в более предсказуемое и защищенное государство. Своего сына, он определил в престижный колледж, где по приезду на новое место жительства тот сразу должен приступить к учёбе. Дочку, которой надлежало пойти в первый класс, также пристроили в солидное учебное учреждение. Всё последнее время с детьми занималась пригашённая, высокооплачиваемая, преподавательница английского языка.
Квартира и старенькие «Жигули» подготовлены к продаже, а новые хозяева уже вступали в свои права сразу же после отъезда семьи. В общем, всё складывалось замечательно. Парень даже стал понемногу забывать, откуда на него свалилось это богатство?! Каким образом он стал владельцем огромных банковских счетов?!
На улице стоял конец августа. Уставшие от летней жары деревья сбрасывали отдельные пожухлые листья, подбирая для себя элегантные жёлто-красные наряды и не спеша, готовились к торжественному осеннему дефиле.
Даже теперь когда «бомбила» стал немыслимо богат, он не перестал заниматься извозом. Это занятие ещё оставалось у него в крови, и парень нет, да и разъезжал на своей«копеечке» по соседним улицам в поисках потенциальных клиентов. Делал он это не из-за денег. Нет. Ему скорее не хватало простого общения, к которому он так привык.
С официальной работы «бомбила» уволился, а его начальник на прощание, в знак благодарности за хорошее исполнение своих обязанностей, выписал ему небольшую премию.
Во время одной из таких вылазок, когда на улице уже темнело, а горожане спешили после работы домой, парень заметил священника, вероятно католика, стоявшего на краю тротуара, в надежде поймать вечернее такси. Он был облачён в чёрный костюм, а пальцами левой руки перебирал жёлтые четки, которые удивительно сияли при свете фар подъехавшей машины. Когда священник открыл дверь автомобиля и заглянул внутрь, у парня перехватило дыхание. Он даже отпустил руль и стал медленно отползать, пока выпуклый подлокотник не упёрся ему в подреберье. Лицо пастыря, как две капли воды, походило на физиономию старика, владельца диковинной трости. И если бы «бомбила» не был уверен, что тот мертв, то наверняка отдал бы богу душу прямо там, в своей машине.
— Мне, хотеть ехать аэропорт! Я, встречать мой коллега!— с ужасным акцентом прогнусавил священник. Затем немного смутившись, произнёс:— Почему вы на меня так смотреть? Я очень пльохо сказать по-русски?
Убедившись, что всё в порядке, а человек просто очень похож на умершего старика, парень успокоился.
— Нет проблем,— проговорил он,— сто баксов вас устроит?
— Да, да. Я дать вам такие деньги, но мне надо бистро, самолёт, нельзя опоздать! — он плюхнулся на переднее сиденье, прикрыл глаза и принялся, перебирать камни чёток, шепча обветренными губами вечернюю молитву.
«До аэропорта не меньше часа езды,— прикинул бомбила,— учитывая пробки — всё полтора. По окружной ещё дольше. Самый короткий путь через бульвар, мимо моего дома. Да, это наилучший вариант,— он резко принял, влево и, проигнорировав две сплошные линии, развернулся в обратном направлении».
Машина двигалась по бульвару с приличной скоростью, а сильный боковой ветер, прорываясь между домами, временами встряхивал людей, не давая водителю расслабиться, и насладиться свежеуложенным асфальтом. Вскоре показался его дом — старая, облезлая хрущёвка. Он с трудом отыскал свои окна. Свет не горел.
«— Где же моя семейка?— подумал» бомбила«. — Пацан наверняка во дворе с друзьями. Жена с дочкой собирались в магазин, на соседнюю улицу».
— Мы можем не успевать! Бистро, бистро!— затараторил вдруг очнувшийся пастырь,— я платить вам двести баксов, только очень торопится!
Эта фраза подействовала на прожженного извозчика — словно красная тряпка на разъярённого быка, и он инстинктивно надавил на педаль акселератора…
И снова лицо. Детское, до умиления родное лицо дочери. Оно увеличивалось, с бешеной скоростью. Их взгляды встретились. Они находились совсем рядом, и далеко. Людей разделяло стекло — прочное стекло автомобиля.
«Всё это уже было, — стучало у него в мозгах — было давно. Это проклятое дежавю».
И темнота… Затем слабый свет… После плачь. Рыдание обезумевшей от горя жены склонившейся над бездыханным маленьким телом.
Страница 6 из 7
