В некотором царстве, в некотором государстве, а именно в том, в котором мы живем, в городе Барыже, к Степанихе поближе, под номером седьмым, где мы на лавке сидим, жил-был Иван-охотник. Вот он ходил на охоту. Однажды попался ему олень…
Добавить в моё избранное
11 мин, 50 сек 297
Вот он выехал за город, взял кобыленку за хвост, тряхнул — и мясо из кожи вылетело. Налетели вороны на мясо, а он кожу принес обратно и повесил под окном. А сам гаркнул богатырским голосом, засвистал соловьиным посвистом: «Где мой добрый конь?!»
Конь бежит — земля дрожит, из ушей дым валит, из ноздрей пламя пышет. Он в правое ухо влез, в левое вылез — и сделался таким молодцем, так что любо посмотреть. Сел на коня и поехал.
А те привезли царевну и сами спрятались за увалом (это они приехали отстаивать). Ванюшка подъезжает: «Здравствуй, добрая барышня. Что же ты плачешь?» — «Как же мне не плакать? Меня шестиглавому змею отдали» «А что, ты девочка или замужняя?» — «Замужняя» «Какой же у тебя муж, что отдал жену! Я бы до последнего бился. Ну, ладно, поищи у меня в голове, а когда море всколыбается, ты меня разбуди».
Она стала искать в голове. Перстень свой вставила в кудри, и он уснул.
Вот море всколыбалось, она Ванюшку давай будить. Теребила его, будила — никак не может разбудить. Заплакала, и слеза упала ему на лицо. Он вскочил: «Ох, люди добрые, как она обожгла!»
Подходит к ним шестиглавый змей: «А-а, царь-молодец, хватит и позавтракать!» — «Ну, не подавись», — говорит Ванюша.
Как он первый раз замахнулся, так по колена в землю ушел и три головы сшиб. Другой раз как замахнулся — по пояс в землю ушел и все головы змея сшиб. «Ну, теперь до свидания, барышня». — «А поедем, молодец, к нам. У меня папаша чем хочешь тебе заплатит!» А он ей:«Да нет, мне некогда. Я еду далеко, да пожалел тебя, что у тебя муж такой паскудный!»
Сам сел на коня и покатил. Вот едет и видит, царские зятья за увалом: «Э-э, паскуды вы, за увалом сидите, караулите!» А они вышли из-за увала, взяли Елену и говорят ей:«Скажи, что мы тебя отстояли!»
Ну ладно. Приезжает он домой, в левое ухо влез, в правое вылез — и опять такой же дурак, как и раньше был. Пришел и в саду полеживает.
А те приехали, пьют да гуляют.
Вот приходит бумага от девятиглавого змея, чтобы Марью-царевну к нему на съедение привезли. Ну что, опять же собираются ехать, Марью везти, отстаивать думают. А жена приходит к Ванюше и говорит: «Вот, Ванюшка, те опять добрые: уходят отстаивать Марью-царевну, а ты никуда». — «Поди проси хоть трехногую лошаденку. Я поеду».
Она пришла к отцу: «Дайте, папа, хоть хромоногую лошаденку, Ваня поедет Марью отстаивать». — «Да куда он, сопляк, поедет?» Ну, все-таки дал ему лошаденку:«Только скажи ему, пускай кожу к нам под окошко не вешает, дурак такой!»
Привела она лошаденку и говорит: «Ваня, хоть кожу под окно не вешай, а то папа ругается».
Он опять вывел коня за город, взял за хвост, вытряхнул мясо, кожу взял и крикнул: «Слетайтесь, вороны, нате, звери, конину тушу, поминайте царскую душу!»
А кожу— опять принес, повесил под окном. Там увидели и только головой покачали: «Ну, дурак, ну, дурак»… А он вышел за город, опять гаркнул богатырским голосом, свистнул соловьиным посвистом: «Где мой добрый конь?!»
Конь бежит — земля дрожит, из ушей дым валит, из ноздрей пламя пышет. Он влез в правое ухо, вылез в левое и стал красавцем, каких свет не видывал«Сел на коня и покатил. А они опять за увалом сидят.»
Вот едет. Глядит, Марья-царевна одна сидит и плачет. Он отпустил своего коня и подходит к ней: «Здравствуй, молодая барышня». — «Здравствуй, молодой кавалер». — «Что же ты плачешь?» — «Как же мне не плакать? Меня девятиглавому змею отдали». — «А что, ты девочка или замужняя?» — «Замужняя» — «Какой же у тебя муж, что отдал жену! Я бы бился до последней капли крови. Ну, ладно, поищи у меня в голове, а когда море всколыбается, тогда разбуди меня».
Она начала в голове искать и нашла сестрин перстень в волосах. А он уснул.
Вот море всколыбалось, она начала его будить. Теребила, теребила — никак не может разбудить. И заплакала. Слеза упала ему на лицо, он как вскочит: «Ох, народ неблагородный, курит неосторожно! Как ты меня сожгла!»
Выходит девятиглавый змей: «А-а, царь-молодец, хватит и позавтракать!» — «Ну, не подавись!» — «А что, будем биться или на бутылку мириться?» — «Не затем я приехал, чтобы мириться, а затем, чтобы биться!»
Первый раз как замахнулся — пять голов сшиб, сам по колена в землю ушел. Вылез из земли да за камень. Из-за камня как ударит — три головы сшиб. Третий раз как замахнулся — последнюю голову сшиб, сам по шею в землю ушел. Вылез из земли, прощается: «До свидания, молодая барышня». А она: «Пойдем к моему папаше, он тебе чем хочешь заплатит». — «Нет, мне некогда. Я ехал далеко, да тебя пожалел, что у тебя муж такой никудышный!»
Он поехал. Видит, они сидят: «Эй, паскуды, так разве жен отстаивают? За увалом сидите!»
Отъехал от них, остановил коня, в левое ухо влез, в правое вылез — и опять дурак дураком. А они вышли из-за увала, взяли Марью-царевну и говорят ей: «Скажи, что мы тебя отстояли!»
Привезли они ее, пир закатили: пьют да гуляют.
Конь бежит — земля дрожит, из ушей дым валит, из ноздрей пламя пышет. Он в правое ухо влез, в левое вылез — и сделался таким молодцем, так что любо посмотреть. Сел на коня и поехал.
А те привезли царевну и сами спрятались за увалом (это они приехали отстаивать). Ванюшка подъезжает: «Здравствуй, добрая барышня. Что же ты плачешь?» — «Как же мне не плакать? Меня шестиглавому змею отдали» «А что, ты девочка или замужняя?» — «Замужняя» «Какой же у тебя муж, что отдал жену! Я бы до последнего бился. Ну, ладно, поищи у меня в голове, а когда море всколыбается, ты меня разбуди».
Она стала искать в голове. Перстень свой вставила в кудри, и он уснул.
Вот море всколыбалось, она Ванюшку давай будить. Теребила его, будила — никак не может разбудить. Заплакала, и слеза упала ему на лицо. Он вскочил: «Ох, люди добрые, как она обожгла!»
Подходит к ним шестиглавый змей: «А-а, царь-молодец, хватит и позавтракать!» — «Ну, не подавись», — говорит Ванюша.
Как он первый раз замахнулся, так по колена в землю ушел и три головы сшиб. Другой раз как замахнулся — по пояс в землю ушел и все головы змея сшиб. «Ну, теперь до свидания, барышня». — «А поедем, молодец, к нам. У меня папаша чем хочешь тебе заплатит!» А он ей:«Да нет, мне некогда. Я еду далеко, да пожалел тебя, что у тебя муж такой паскудный!»
Сам сел на коня и покатил. Вот едет и видит, царские зятья за увалом: «Э-э, паскуды вы, за увалом сидите, караулите!» А они вышли из-за увала, взяли Елену и говорят ей:«Скажи, что мы тебя отстояли!»
Ну ладно. Приезжает он домой, в левое ухо влез, в правое вылез — и опять такой же дурак, как и раньше был. Пришел и в саду полеживает.
А те приехали, пьют да гуляют.
Вот приходит бумага от девятиглавого змея, чтобы Марью-царевну к нему на съедение привезли. Ну что, опять же собираются ехать, Марью везти, отстаивать думают. А жена приходит к Ванюше и говорит: «Вот, Ванюшка, те опять добрые: уходят отстаивать Марью-царевну, а ты никуда». — «Поди проси хоть трехногую лошаденку. Я поеду».
Она пришла к отцу: «Дайте, папа, хоть хромоногую лошаденку, Ваня поедет Марью отстаивать». — «Да куда он, сопляк, поедет?» Ну, все-таки дал ему лошаденку:«Только скажи ему, пускай кожу к нам под окошко не вешает, дурак такой!»
Привела она лошаденку и говорит: «Ваня, хоть кожу под окно не вешай, а то папа ругается».
Он опять вывел коня за город, взял за хвост, вытряхнул мясо, кожу взял и крикнул: «Слетайтесь, вороны, нате, звери, конину тушу, поминайте царскую душу!»
А кожу— опять принес, повесил под окном. Там увидели и только головой покачали: «Ну, дурак, ну, дурак»… А он вышел за город, опять гаркнул богатырским голосом, свистнул соловьиным посвистом: «Где мой добрый конь?!»
Конь бежит — земля дрожит, из ушей дым валит, из ноздрей пламя пышет. Он влез в правое ухо, вылез в левое и стал красавцем, каких свет не видывал«Сел на коня и покатил. А они опять за увалом сидят.»
Вот едет. Глядит, Марья-царевна одна сидит и плачет. Он отпустил своего коня и подходит к ней: «Здравствуй, молодая барышня». — «Здравствуй, молодой кавалер». — «Что же ты плачешь?» — «Как же мне не плакать? Меня девятиглавому змею отдали». — «А что, ты девочка или замужняя?» — «Замужняя» — «Какой же у тебя муж, что отдал жену! Я бы бился до последней капли крови. Ну, ладно, поищи у меня в голове, а когда море всколыбается, тогда разбуди меня».
Она начала в голове искать и нашла сестрин перстень в волосах. А он уснул.
Вот море всколыбалось, она начала его будить. Теребила, теребила — никак не может разбудить. И заплакала. Слеза упала ему на лицо, он как вскочит: «Ох, народ неблагородный, курит неосторожно! Как ты меня сожгла!»
Выходит девятиглавый змей: «А-а, царь-молодец, хватит и позавтракать!» — «Ну, не подавись!» — «А что, будем биться или на бутылку мириться?» — «Не затем я приехал, чтобы мириться, а затем, чтобы биться!»
Первый раз как замахнулся — пять голов сшиб, сам по колена в землю ушел. Вылез из земли да за камень. Из-за камня как ударит — три головы сшиб. Третий раз как замахнулся — последнюю голову сшиб, сам по шею в землю ушел. Вылез из земли, прощается: «До свидания, молодая барышня». А она: «Пойдем к моему папаше, он тебе чем хочешь заплатит». — «Нет, мне некогда. Я ехал далеко, да тебя пожалел, что у тебя муж такой никудышный!»
Он поехал. Видит, они сидят: «Эй, паскуды, так разве жен отстаивают? За увалом сидите!»
Отъехал от них, остановил коня, в левое ухо влез, в правое вылез — и опять дурак дураком. А они вышли из-за увала, взяли Марью-царевну и говорят ей: «Скажи, что мы тебя отстояли!»
Привезли они ее, пир закатили: пьют да гуляют.
Страница 2 из 3
